Должно быть странно снова лететь на драконьей спине Ксандера после столь долгого отчуждения, но это не так. Это словно вернуться домой. Словно тебя обнял брат. Я, может, никогда до конца не прощу его за то, что он сделал, но я понимаю его так, как никто другой, кроме Аурелии, никогда не поймет. Наши сердца темны, а дух силен. Эта смесь — идеальный рецепт для непростых пар, и все, что нам остается делать сейчас, — это пытаться искупить перед Аурелией свои прошлые грехи.

Мы с Ксандером навещаем Коннора и бывших пленников Катерины в новом безопасном доме — просторном двухэтажном дуплексе со множеством комнат для уединения и обустройства гнезда. Коннор выглядит лучше, чем когда я видел его в последний раз. Кажется, он нашел свое призвание в заботе о многочисленных жильцах этого большого дома. Он координирует врачей и социальных работников, следит, чтобы младшие анималии принимали душ, и контролирует равномерное распределение еды. Я сделал пометку для Ксандера, чтобы тот обеспечил Коннора и его дедушку надлежащими средствами для спокойного будущего. Коннор заслужил это после всего, что сделал для нас, и мы проследим, чтобы он это знал.

Лев расспрашивает об Аурелии и других своих друзьях-анимах, выражая беспокойство за каждую из них. Я уверяю его, что они устали, но постепенно исцеляются от своих ран, душевных и телесных.

— Кое-кто из младших девочек нарисовал это для вас, парни, — говорит Коннор, протягивая Ксандеру конверт формата А4.

Он открывает его, и внутри оказываются нарисованные от руки благодарственные открытки, полные сердечек и радуг, отдельные для каждого из нас. Ксандер берет свою, и между его бровей прокладывается маленькая складка, пока пальцы касаются букв его имени, выведенных розовым и желтым цветом. Коннор откашливается.

— Там есть кое-что еще для тебя и Лии, но это можете открыть дома.

Ксандер делает пару заметок о том, что еще требуется, и после нескольких звонков мы снова поднимаемся в небо.

Неподалеку от регионального безопасного дома Гиацинта Дабу со своей стаей удерживает свергнутую королеву гиен в изолированном городке, где никто не задает лишних вопросов. Дом уже старый, но отлично подходит на роль переговорного поста. Гиацинта — проницательный лидер, и хотя она еще не объявила о поимке матриарха, слухи о ее исчезновении уже расшатали гиеновое сообщество. Они знают, что значит, когда вожак пропадает.

— Я устроила ее в столовой, — говорит Гиацинта, впуская нас в дом. — Я еще не получила всего, чего хотела.

Леди Гиена сидит привязанная обсидиановыми кандалами к стальному стулу. В уголках ее глаз застыло напряжение, а воздух вокруг смердит ее потом, болью и гневом. Ей разрешают ходить в туалет и дают минимум еды, но не более того.

— Неужели ты станешь пытать старуху, Коса? — произносит она, и хитрые бусины ее глаз темно въедаются в меня, когда мы с Ксандером останавливаемся перед ней, возвышаясь над всей комнатой. — Я знаю, что это твой любимый метод. Ты наконец нашел свою грань, и это пожилая женщина?

— Суть в том, — протягивает Ксандер, — что это работает чертовски хорошо. И единственная проблема, с которой мы столкнулись, — это то, что ты молчишь.

— Какой толк говорить, когда дело уже сделано? — выплевывает она. — Мое правление окончено. Меня убьют за мое участие.

Она имеет в виду заклятие, которое наложила на нас, чтобы сменить Регину. Катерина Крокодилус, возможно, и была подстрекательницей, но именно королева гиен сделала это возможным.

— Что планирует Мейс? — спрашивает Ксандер. — Мы знаем, что он вербует людей в свою псевдоармию. Он хочет диктатуру? Хочет свергнуть людей и создать собственную империю?

Я догадываюсь, что такова фантазия Мейса: получить компенсацию за чистку змей предыдущего поколения и захватить абсолютную власть. И хотя мечты о власти у большинства зверей редко осуществляются, Мейс Нага — это не большинство зверей. Он уже ликвидировал государственный совет и заключил союзы с человеческими лидерами. Мы, анималии, решаем территориальные вопросы без посторонних. Другие страны или штаты, скорее всего, не станут вмешиваться в смену власти. Они будут просто наблюдать и ждать исхода. Так повелось издавна.

— Вы не знаете, с какими темными силами играете, — говорит она. — Силами, которые Мейс держал в тайне даже от меня. Даже от большинства своих генералов.

Это подстегивает мой интерес.

— Если он держал это в такой тайне, откуда о них знаешь ты? — спрашиваю я.

— Он уже много лет намекает на нечто грандиозное. На какое-то древнее змеиное оружие.

Ксандер переглядывается со мной. Змеиная магия всегда была окутана тайной. Магия крови, магия яда. Это то, что змеи держат при себе, и мы уже знаем, что магия василиска использовалась для получения власти над советом. Какие еще секреты таит в себе василиск? Все нити, похоже, тянутся обратно к самому могущественному генералу Мейса.

— Как думаешь, он придет за тобой? — резко спрашиваю я. — Как думаешь, он придет, чтобы спасти тебя от меня?

Холодная улыбка изгибает ее губы.

— Нет.

— Тогда зачем защищать его?

Она всматривается в воздух вокруг меня.

— Скажи мне, что ты видишь, когда смотришь на меня?

Я раздумываю мгновение и с удовольствием говорю ей правду.