Анима внезапно сваливается с моих колен, со стуком падая на пол. Затем она вместе со второй женщиной соскальзывает со сцены, и обе они сваливаются в углубление под сценой. Именно в этот момент остальной свет в заведении гаснет, оставляя лишь лазерно-зеленые стробоскопы в непроглядной тьме.

На мои колени обрушивается тяжесть размером со змейку, а маленькая ручка обхватывает мою шею, пока ее шепот скользит по моим губам.

— Пытаешься заставить меня ревновать, лорд-василиск?

Мои клыки удлиняются от возбуждения.

— Нисколько. Обычный вечер пятницы для меня, змейка.

— Лжец, — шипит она, и ее сила пульсирует вокруг меня, словно мускулистая хватка удава. Она открывает себя — обнаженная и величественная на моих коленях, — и мой пульс учащается, забившись почти в такт музыке.

— Боги, ты невероятна.

Рука на моем горле сжимается, прежде чем ее язык проводит вверх по моему правому клыку. Проклятие вырывается из губ вместе с стоном, когда мои руки обхватывают ее талию, притягивая ближе. Клыки Аурелии выдвигаются из десен, белые кончики ложатся на ее пухлую, восхитительную нижнюю губу. Она смотрит на меня с пылающей страстью и гневом в своих самых синих глазах, а затем наклоняется и вонзает их прямо мне в шею.

Мое тело обмякает под ее воздействием, глаза затуманиваются и закрываются, пока ее губы и клыки терзают меня, впрыскивая ядовитый токсин прямо в кровоток. Ее уникальный яд сжигает мои вены и под грохот сердца разносит свой нектар по всему телу. Впервые в жизни я ощущаю на себе действие змеиного паралича.

Глава 48

Аурелия

Крошечное, восхитительное чувство власти проникает в меня, пока я впрыскиваю яд в крепкую шею Упыря. Мой язык описывает круг по его плоти, пока клыки наслаждаются ощущением, что наконец-то погружены в живую плоть.

Я никогда не делала этого раньше, но кажется, это начинает мне нравиться. Чувства внезапно обостряются в приглушенном свете, и пока флюиды возбуждения пропитывают мой нос, я осознаю, что мое сердце мчится наравне с сердцем Упыря. Внезапно все его тело расслабляется, и он обмякает подо мной, превращаясь в абсолютно мертвый груз. Я резко откидываю голову назад, освобождая его, и с моих клыков капают яд и кровь. Завороженная, я наблюдаю, как его голова падает на правое плечо, а из губ вырывается легкий вздох. Тени лениво шевелятся вокруг него, словно на них тоже подействовал паралич. Непроизвольно улыбка скользит по моим губам, и я укутываю нас обоих в свою невидимость, поднимая его с помощью телекинеза. В темноте клуба ни единая душа нас не замечает.

Быстрее атакующей гадюки я вытаскиваю нас обоих из клуба «Яд» с его извивающимися, трахающимися телами, а на моем лице застывает самодовольная ухмылка, которую я абсолютно заслужила. Снаружи холодный воздух ободряюще бьет меня по лицу. Я быстро взвешиваю варианты и поворачиваю налево, ведя нас по улице. Я тащу его по воздуху за собой, аккуратно, чтобы не врезаться в зверей и людей из поредевшей толпы.

Я захватила лорда-василиска, — напеваю я в его разум, подражая Дикарю и прекрасно зная, что он не может мне ответить. — Я могу делать все что захочу с могущественным змеиным генералом Мейса.

Возможно, я немного пьяна от ситуации с моим самым первым параличом от клыков. Или, может быть, я немного пьяна оттого, что уже второй раз выслеживаю кого-то, но внутри меня все ликует, и я кручу задницей, пританцовывая по улице со своим парализованным пленником — самым опасным зверем в городе.

В такой поздний час улицы на окраинах города пусты, а рядом простираются парковые зоны с красивыми деревьями и ботанические сады. Первобытный инстинкт уводит меня прочь от бетонных джунглей в настоящие кустарники и деревья, где запах сосны, эвкалипта, опавших листьев и животного помета сочно отдает в носу. Там, за кустами в темноте, вдали от всех чужих глаз, я снимаю щит невидимости, чтобы разглядеть генерала-василиска как следует. Сбросив его на спину на сухую траву, я приседаю на корточки рядом с его почти семифутовым телом.

Ленивые тени толкаются и сворачиваются у моих коленей, словно дым от угасающего костра. Красные точки, едва заметные за глазницами его маски в виде получерепа, смотрят в небо, а его руки в перчатках покоятся по бокам. Я снимаю перчатку с ближайшей ко мне руки.

С любопытством я беру большую татуированную ладонь в свои две. Она темнее и грубее моей, пальцы длинные и толстые, ногти короткие, и мне приходится использовать свое орлиное зрение, чтобы разглядеть украшающие их темные чернила. Двоих мужчин с верхней половиной тела человеческой и нижней змеиной, их длинные хвосты свернуты вокруг них древними узорами. Я с изумлением прослеживаю рисунок. Я видела подобную живопись и раньше, в старых храмах далеких земель. Интересно, какие еще татуировки он решил нанести на свое тело.