— Значит, мы выследим ее! — с воодушевлением выкрикиваю я. — Проследим, куда она ходит, выскочим из кустов и такие: «Попалась!»

— Возможно, — говорит Ксандер.

— Мне больше нравилось, когда вы двое были врагами, — ворчит Лайл. — Мне не нравится этот подход, но я согласен, что с ней нужно помягче. Она в последнее время очень ранимая.

— Моя Кусака не ранимая, она целиком сожрала крокодилиху! — говорю я Лайлу, расставляя руки в стороны, чтобы напомнить ему, насколько огромны крокодилы. — Просто сейчас слишком много всего происходит.

— Она не раскрывает карты, — вмешивается Коса. — Я не могу ее винить. Хотя я предпочитаю, чтобы она приходила к нам с любой проблемой, правда в том, что мы все еще выстраиваем наши отношения в стае.

— И остался еще этот незакрытый вопрос размером с василиска, — бормочет Ксандер.

— Ей снова снятся сны, — говорит Коса. — Даже не представляю, какие воспоминания ей показывают.

— Ставлю на то, что эти сны вовсе не про русалок, — мрачно замечаю я, всматриваясь в окно, будто эвкалипты могут дать мне какие-то подсказки.

— Ей действительно следовало прийти к нам, — вполголоса бурчит Лайл. — Мне не нравится, что она хранит секреты.

— Перестраховщик, — поддразниваю я. — И что бы ты сделал? Тверк-терапия Сабрины сработала бы лучше, чем разговоры об этом.

Лайл поворачивается ко мне, оскорбленный — ровно так, как я и хотел. Я оттанцовываю прочь от окна, направляясь к Косе в поисках защиты.

— Мы все узнаем, не нагружай свою большую львиную гриву из-за этого. Завтра вечером мы с Ксандером проследим за мисс Кусакой, и дело в шляпе, мы узнаем абсолютно все.

— Ей не понравится, что за ней следят, — говорит Лайл. — Это может разрушить доверие, над укреплением которого мы так упорно работали.

Я стону, но Коса кивает.

— Ты прав, Лайл.

Но затем уголки его губ подрагивают, и мои брови взлетают вверх от удивления.

— Впрочем, наша Регина тоже знает нас очень хорошо.

Глава 51

Дикарь

Весь следующий день я провожу в головокружительном восторге. Как и ожидалось, королева моего сердца устала после ночной охоты и спит до самого полудня. Я бужу ее с улыбкой во все лицо в двух дюймах от ее лица и теплыми сырными круассанами. Она ужасно голодна и уплетает их за обе щеки с милым, счастливым урчанием. Коса появляется с бутылкой воды и электролитным порошком, а Лайл втирает Тигриный бальзам в ее свежевыращенное колено. Ксандер даже приносит грелку с ароматом лаванды.

Мы прямо-таки эталонные, поддерживающие пары. И если наша Регина хочет тайком уходить посреди ночи, занимаясь неизвестно чем, а потом врать об этом, то я с радостью поддержу все эти дела. Я даже придумаю название для компании и нарисую логотип.

Секретная Интересная Организация Аурелии. С-И-О-А. Абсолютно уникально.

Днем я ломаю голову над тем, как бы ей помочь. Наша Регина, со своей стороны, сидит очень тихая, у меня ощущение, будто ей от чего-то больно, и не думаю, что дело в костном порошке. Я незаметно обнюхиваю ее со всех сторон на предмет физических травм, но ничего не нахожу, так что пониманию: это боль либо в голове, либо в сердце. У меня даже в глазах размывается, когда я осознаю, что у нее может болеть ее маленькое сердечко.

— Нельзя целовать сердца, это как-то жутко, — произношу я вслух, пока мы сидим в комнате Ракель, где анима-волчица все еще спит.

Моя Регина хмурится, глядя на меня.

— Произнеси по буквам слово «жутко».

— Проще простого, — говорю я. — Ж-У-Т-К-О.

— Умница.

Я расплываюсь перед ней в улыбке. Она так хороша со мной, а все потому, что ужасно меня любит. Я снова кормлю ее, а когда мы ведем нимпинов на осмотр к смотрителю Рику, Блэр, Блейд и я рвем в саду цветы для наших Регин. Близнецы-гепарды собирают букеты еще и для Ракель со Стейси, чтобы те не чувствовали себя обделенными, и я это одобряю. Из них выходят отличные суррогатные пары.

Но именно когда начинает смеркаться, я замечаю, как моя Регина поглядывает на небо и на север. Она потирает руки, будто разогревает крылья, и вытягивает красивую шею. За этими идеальными голубыми глазами роится куча мыслей, и я хочу знать их все.

— Ты что, уставился на меня, волк? — тихо спрашивает она, пока мы ужинаем в телевизионной комнате на нашем этаже. Мои братья по связи торчат в тренажерном зале, а она уже целую минуту ковыряет брокколи.

— Я ничего не могу с собой поделать, — вздыхаю я, упираясь подбородком в кулаки. — Ты слишком интересная, красивая и талантливая. — Она поджимает губы, пытаясь не улыбнуться. — Я хочу знать, каково это — быть тобой.

Моя Регина закатывает глаза.

— Ну, половину времени это полная херня, а вторую половину — просто отлично.

— У меня куча вопросов, — говорю я, доставая блокнот, куда записываю разные вещи о своей Регине.

— Серьезно? — спрашивает она, мило пытаясь прочитать мои заметки вверх ногами.

Я прижимаю книжку плотнее к груди.

— Эй, осторожнее! Там моя новая песня.

— О чем она?