И мне кажется, Аурелия — единственное существо, которое тоже это понимает. Которое имеет на это право. Возможно, именно поэтому я всегда был ей очарован. Наблюдая, как она проходит по моему таунхаусу, я гадал, что происходит в ее головке. Какие мысли она прокручивает и к каким выводам приходит. В ту ночь казалось единственно правильным показать ей кое-что отчетливое в ее снах. И естественно, это заставило ее вернуться. Заставило захотеть узнать больше.

Сейчас она следует за нами высоко в небе, держась позади, но я знаю, что она там. Кожу покалывает от ощущения ее присутствия. Моя темная душа кричит от тоски, которую я заглушаю и прячу подальше, отчего клыки со щелчком вырываются из десен. Я слизываю каплю яда с острого кончика, смакуя собственный вкус.

— Продолжайте без меня, — говорю я Наталии, моему водителю на эту ночь. — У меня есть дело.

— Да, генерал, — послушно отвечает она.

Я опускаю стекло и растворяюсь в ночи, постепенно набирая высоту, чтобы моя змейка точно увидела, как я свернул с дороги.

Сыграем в небольшую игру?

Чтобы заманить ее в злачную часть города, где между двумя стриптиз-клубами затаилось мое излюбленное ночное заведение, требуется совсем немного времени. Я чувствую ее осторожность, но ничто из этого не должно быть для нее в новинку. Возвращаясь в человеческую форму при приземлении, я едва сдерживаю себя. Двое дюжих охранников-питонов у двери кланяются при виде меня, а змейка поменьше, зеленая древесная, протягивает мне аккуратно скрученный косяк.

— Добрый вечер, генерал, — говорит он, поджигая его для меня.

Я выпрямляюсь, выпуская дым в воздух.

— И до чего же он хорошшш, — шиплю я.

Когда я неспешно прохожу внутрь, темнота поглощает меня, а где-то вдалеке гудит дым-машина, так что, миновав входной коридор и выйдя на открытое пространство за ним, кажется, будто я попал в сон. Или в прекрасный кошмар.

Вывеска на двери гласит капающим ядовито-зеленым цветом: Мы выпускаем клыки, а вы спускаете трусики.

Смесь анималия и людей извивается на танцполе и диванах внутри, большинство из них — с закрытыми лицами. В клубе «Яд» анонимность только приветствуется, а сочетание масок, мерцающих вуалей и балаклав под стробоскопами создает идеальное место для таинственного и секретного траха. Едва бьет полночь, заведение превращается в нечто из дьявольских снов. Другие ордены на людях могут из кожи вон лезть, показывая свою ненависть к змеям, но когда дело доходит до их самых грязных фантазий, они приходят к нам — за клыками и исполнением желаний.

Толпа расступается передо мной, как море, пока я прохожу сквозь нее, выдыхая дым над их головами к огороженной канатами VIP-зоне сбоку. В некоторые ночи она служит сценой, в другие — просто местом, где генералы могут понаблюдать вместе со своими анимами. Время для отдыха для всех нас в эти дни становится роскошью, поэтому черные бархатные диваны стоят пустыми и ждут. Девица в бикини кивает мне, прежде чем отстегнуть канат и пропустить меня. После пары слов она убегает принести напиток, а я сажусь. И жду.

Я чувствую момент, когда она входит в здание, — как и всегда. Даже со всеми ее щитами, даже без моих тепловых датчиков, это золотое присутствие — дикое, словно создавшие нас боги, и могущественное, как сама природа, — всегда ощущается мной так отчетливо. Оно изменилось со временем, пока она раскрывала свою суть. Ее сила в тот день, когда я впервые увидел ее, — ничто по сравнению с ее силой сейчас.

Притворяясь, будто разглядываю толпу, я отворачиваюсь от змейки. Я могу сказать и без часов, что дело близится к полуночи. Звери уже перекинулись в змеиные формы, одежда скинута, а женщина с голой грудью пытается поймать мой взгляд. Она держит бананового питона на плечах и покачивает бедрами, прижимаясь к стоящей позади нее девушке. Пока я наблюдаю за ними, она проводит языком по белым зубам, а ее губы, черные, как и ее волосы, изгибаются в соблазнительной улыбке.

Я замечаю, что моя змейка замерла в стороне. Усмехаясь, я поднимаю руку и подманиваю обеих женщин. Они удивленно переглядываются и направляются ко мне. Откинувшись на диван, я широко раздвигаю ноги в ожидании. Две змеиные анимы приближаются ко мне с обнаженными шеями, опускаясь на колени перед разделяющим канатам. Вытягивают запястья, обнажая черную курсивную букву «B». Служительница пропускает их, и они проскальзывают вперед.

Одного взгляда на змейку достаточно, чтобы понять: она подобралась настолько близко, что почти уперлась в сам канат, и теперь от нее исходит столько тепла, что оно заставляет вспыхнуть мое тепловое зрение. Я посмеиваюсь, подзывая первую женщину к себе на колени.

— Твои волосы напоминают мне кое-кого, — говорю я, перебирая несколько прядей пальцами.

— Правда? — мурлычет она. — Кого же? Она красивая?

— Она неземная, — мурлычу я в ответ, поворачивая лицо женщины в сторону. Она закрывает глаза, наслаждаясь вниманием, которое я крайне редко оказываю женщинам. Я поворачиваю ее лицо обратно и очень медленно наклоняюсь к ней.

Шипящий голос, который я так люблю, впивается в мой разум, острый, как любой клык.

Не смей, мать твою.