Наша цель дает о себе знать. Подобно диадеме в темной сокровищнице какого-нибудь старого, сварливого зверя, появляется склад, освещенный высокими, ослепительно-белыми прожекторами. Он совершенно новый, и колонна машин направляется к воротам, где их останавливают и проверяют, прежде чем пропустить на территорию.

Там внутри что-то важное, — ненужно замечает Дикарь. — Думаешь, это новый ядовитый завод?

Ощущается иначе, — говорю я, делая широкий крюк вокруг этого места.

Над ним трещит магия, точь-в-точь как над защитным куполом Академии Анимус, вот только не думаю, что он проигнорирует меня так же легко. Мое сердце колотится, когда орел Аурелии проносится опасной близости от купола. Но она достаточно умна, чтобы оставаться в тени, подальше от треска и мощных огней. Мейс Нага кое-чему научился в вопросе защиты своего добра. Несомненно, мой отец приложил к этому руку.

Нам нужно узнать, что там внутри, — говорит Дикарь.

Даже матриарх гиен не знала, — отвечаю я. — Но должен быть другой способ.

Аурелия делает несколько кругов над объектом, а я остаюсь высоко наверху, контролируя ее перемещения. Когда становится ясно, что Упырь в ближайшее время никуда не собирается, она решает улететь и берет курс на юг, к академии. Но не проходит и пяти минут нашего обратного пути, как происходит кое-что странное.

Она исчезает.

Дикарь ахает. В темноте у нас обоих зоркие глаза, у меня даже острее, чем у Дикаря, и мы не сводим с нее глаз во время слежки. В одно мгновение ее красновато-коричневые крылья мощно рассекают воздушные потоки, а в следующее секунду ночь поглощает ее в ничто. В предельной концентрации я сканирую ночь, но нет и намека на крылья или перья. Это не похоже на ее щит невидимости, и мои магические глаза не видят даже ее теплового следа.

Где она? — огрызаюсь я на Дикаря.

Она здесь, — отвечает он спокойнее, чем я. — Я чувствую ее.

Эти слова въедаются в меня, как зубы в кость, потому что я не чувствую нашу Регину так, как остальные. Я чувствую ее силу, но это врожденное, постоянное притяжение душ, которое есть у Дикаря, для меня лишь призрак. Я знаю, что оно есть, но оно ускользает от меня. И это целиком и полностью моя вина. Но слова Дикаря все равно замедляют бешеный ритм моего сердца, давая понять, что она не просто испарилась из реальности.

Там! — кричит Дикарь у меня в голове.

Далеко впереди лунный свет серебром отсвечивает на орлиных крыльях, и я прибавляю скорость, чтобы разглядеть ее получше. На кончиках перьев моей Регины клубится черный дым, прежде чем испариться. Дикарь что-то бурчит себе под нос.

Так-так-так, — произношу я. — Интересно, что Упырь скажет на это?

Да мне поебать, что он там скажет, — рычит Дикарь. — Если моя Регина хочет быть принцессой теней, она будет принцессой теней.

Знаешь что? Ты прав, Дикарь.

— А? — произносит Дикарь вслух в полном шоке. — С каких это пор ты со мной соглашаешься?

С тех самых… С тех пор, как я понял, что ты прав.

Ну ни хуя себе! — хохочет Дикарь, с восторгом хлопая меня по шее.

Глава 53

Упырь

Пятнадцать лет назад

Мейс Нага заполнил мой дом одеждой и едой — особыми сладостями и теплой, сытной пищей, которая напоминает мне о родине. Еще он дал мне много книг с текстом и картинками и велел читать их. Он хвалил меня. Говорил, что с нетерпением ждет, когда познакомит меня с остальным своим народом.

Однажды после заката он приводит этих людей в мой дом. Через тонкую повязку на глазах я с открытым ртом разглядывал высоких анимусов-змеев, одетых в любопытную одежду цвета ночного пейзажа. Их лица закрыты белыми масками, отчего кажется, будто на них надеты чужие черепа.

— Это мои друзья, — говорит Мейс. — Они пришли, чтобы помочь тебе научиться управлять твоей силой.

Я не жду подвоха. Не до конца понимаю, что со мной происходит. Они хватают меня за руки и прижимают к полу. Их клыки впиваются в мое тело — острые, ядовитые и разрушительные для моей юной плоти. Яд затапливает меня, его жжение проникает внутрь, точно отравленный огонь. Мои крики разрывают горло, пока яд не заставляет сердце замедлиться. Заставляет легкие окаменеть. Делает меня узником в собственном теле.

— Борись с этим, — говорит один из старых генералов. — Позволь своему зверю взять верх.

Все, что я могу — это в ужасе смотреть, как взрослые звери стоят надо мной и рвут мою кожу в клочья своими клыками. Я не могу шевельнуться. Не могу даже говорить.

— Последний василиск, — насмехаются они. — Где его чешуя? Где его легендарные тени?

Я не знаю! Я хочу кричать, но голос не слушается. Зачем вы это делаете?

Это продолжается всю ночь: я — лишь узник в собственном теле, отданный на откуп их жестоким терзаниям. К рассвету дом пустеет, и Мейс возвращается вместе с лучами солнца. Он баюкает меня на руках, шепчет мягкие, успокаивающие слова и вытирает мои слезы и кровь черным платком.

— Они причинили мне боль, — шепчу я ему.

— Да, причинили, — серьезно отвечает он. — И я все исправлю.

И он действительно исправляет. Кормит меня из своих рук, гладит по волосам и укладывает в кровать. В этот миг я чувствую себя в безопасности.