Одинокая слеза скатывается из моего глаза, и я смотрю в пустую стену за спиной Стейси. За ней следует другая. Всхлип вырывается из моего рта, заставляя Минни резко повернуть голову в мою сторону. Стейси и я бросаемся друг к другу, Юджин шарахается в сторону как раз вовремя. Я прижимаю Стейси к своей груди, и она сжимает меня так сильно, что мои ребра трещат. Минни и Сабрина поглаживают нас обеих по спинам, и мы плачем — громко и сокрушенно.

Половиной своего существа я не могу этого постичь. Сердце Стейси тосковало по парам, которых она никогда не встречала, а в тот миг, когда она встретила своего Рекса, тоже одинокого, он подстрелил ее как последнюю тварь.

Мой маленький домик был моим домом в течение семи лет, и я думала, что была одна. Я думала, что это был заброшенный гостевой домик Шарлотты, но он стоял там еще до того, как дом Шарлотты вообще построили. Мой истинный был там раньше всех остальных. Последний фрагмент моей души жил там, спал на той кровати, принимал душ в той ванной и сидел на том самом диване. Я цепляюсь за своих подруг изо всех сил, потому что не знаю, что со всем этим делать. Как это переварить. Я даже не могу произнести это вслух. Сколько ему было лет, когда он прибыл туда? Тринадцать? Четырнадцать?

— О Дикая Мать.

Вот только эти слова произношу не я. Это Минни. Кто-то протягивает мне салфетки, и я вытираю лицо.

— Я знаю, почему плачу я, — спрашивает Стейси. — Но почему плачешь ты, Лия?

— Я думаю, это просто все разом, — успокаивающе говорит Минни. — Правда ведь, Лия? Этот мир иногда становится просто слишком невыносимым, черт возьми.

Я слышу груз их собственных страданий в их голосах, и это на мгновение вытаскивает меня из уныния. Отступив назад, я тяжело вздыхаю. Наверное, я должна была знать. Какая-то часть меня должна была чувствовать, что мой суженый был там. Стыд ползет по мне, словно старый яд.

— Это просто глупые штучки Регины, — говорю я глухо. — Чувство стыда за вещи, которые я не могла контролировать.

Минни вздыхает, глядя в потолок.

— И не говори.

Я стону и потираю глаза.

— Как думаете, мы будем оглядываться на все это, когда постареем, и смеяться? Или будем просто сидеть в своих креслах-качалках и снова плакать об этом?

— Мой голос за «плакать», — мрачно говорит Стейси.

— Что ж, — произносит Минни, — мы с Юджином думаем, что многому научимся к тому времени, как доберемся до кресел-качалок. У всех нас будут наши пары и мы будем устраивать праздники для наших внуков… — Минни резко умолкает, бросая взгляд на Сабрину, которая сидит, сжавшись в комок в своем капюшоне. — Мне так жаль, Сабрина, я конченая идиотка.

— Все в порядке, — говорит Сабрина мертвым тоном. — Я в порядке.

Я выдыхаю тяжелый воздух, сбивая напряжение, которое буквально можно резать ножом. Черт возьми. Тем временем я должна притворяться, будто беременна воображаемым потомством Упыря.

— Шаг за шагом, — бормочу я, сжимая руку Стейси. — Мы делаем это, черт возьми, шаг за шагом.

Стейси и Сабрина записаны на консультации к Терезе, поэтому во второй половине дня мы расходимся, и каждая из нас погружается в мысли в самых темных уголках своей души. Когда день клонится к концу, я рано ужинаю с Дикарем, который планирует забег под лунным светом с другими волками Академии. Сегодня полнолуние, и остальные находятся в спортзале, пока он не закрылся для использования территории исключительно волками от заката до рассвета.

— Ты уверена, что не хочешь пойти? — спрашивает Дикарь, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я качаю головой.

— Мне нужно полетать, чтобы проветрить мозги.

— Снова побыть одной? — Дикарь подталкивает меня локтем. — Меня это полностью устраивает, — говорит он, изо всех сил пытаясь казаться беспечным. — Я нисколько не расстроен тем, что вообще не умею летать.

Целуя его в щеку, я понижаю голос возле его уха.

— Я так жестко тебе отсосу, когда вернусь.

Щеки Дикаря вспыхивают розовым, а его глаза загораются, уставившись на меня. Он пытается дотянуться до меня, но я выскальзываю из его рук.

— Пока!

Глубокий смех моего волка провожает меня в ночь.

И снова я поручаю Клюву прикрыть меня, прекрасно понимая, что его прищуренные орлиные глаза провожают меня на север, куда мне снова нужно отправиться.

Сначала я проверяю дом Упыря и, обнаружив его пустым, расправляю крылья в направлении нового особняка Нага. Упырь показал мне дорогу на своей собственной машине — преднамеренно или нет, мне еще предстоит разобраться, — но это также дает мне понять, что против моего проникновения нет никакой магии гиен, какая была в старом доме. Упырь провел меня прямо внутрь без каких-либо происшествий. А значит, я потенциально могу шпионить тоже без происшествий.

Змеиные тепловые датчики затрудняют для меня простое проникновение туда под щитом невидимости. Не у всех змеиных перевертышей есть тепловое зрение в человеческой форме, а только у самых мощных или диких, а вокруг Дома Нага по ночам они точно водятся.