Небольшой домик стоит на задворках большого участка, а рядом с ним, словно защитники, возвышаются огромные деревья, и шелест их листьев напоминает друзей. Дом выглядит новым, внутри пахнет свежей краской и лимонами.

— Ты будешь жить здесь, — говорит король змей. — Ты будешь в безопасности и заботе, пока обучаешься своим навыкам.

К тому времени, как я покидаю этот дом и меня выпускают в мир, здание оказывается разрушено моей силой. Балки начинают прогибаться под моими тенями, окна трескаются от напряжения. А во время одного из неуклюжих превращений мой хвост пробивает дыру в потолке. Мои топорные попытки залатать ее приводят к тому, что каждый раз во время дождя с потолка капает.

Проходят годы, прежде чем я возвращаюсь в это место, и когда я прихожу, в нем уже живет кое-кто другой.

Глава 46

Аурелия

Я просыпаюсь от вспышки страха, запутавшись в четырех парах обнаженных рук и ног, а последний образ из сна, выжженный перед глазами, заставляет мое сердце колотиться со скоростью тысячи миль в час.

Этот сон. Мое бунгало.

Острое осознание закипает в венах от понимания, что это меняет все. И все же каким-то образом это не меняет абсолютно ничего.

Мое бунгало изначально было домом Упыря.

Мой отец привез его туда из настолько далекой страны, что я даже не знаю, сколько он сам из этого помнит. Когда его силы пробудились, он, скорее всего, не умел их контролировать и нанес огромный урон, из-за чего его семья была вынуждена изолировать его.

Упырь с самого начала был один. С самого начала был единственным василиском, которого кто-либо знал. Он был точно таким же, как я. Когда Упырь прибыл в город, я, должно быть, все еще жила в Доме Нага. Все еще ходила в школу, жила обычной жизнью. Мой разум переносится вспышкой назад, к той ночи с фиктивной вечеринкой в честь обручения и к властному жесту лорда-василиска, обнимавшего меня за плечи, когда мы вместе входили в особняк Наги. К странному чувству, возникшему в самых глубинах моего существа. Чувству другой жизни, другого времени. Другой возможности. Неожиданная боль в сердце заставляет вину просочиться сквозь меня.

Коса резко садится, и Дикарь выпрямляется мгновением позже.

— Твое дыхание, — говорит Коса, кладя руку мне на плечо. — Регина, это был дурной сон?

Руки Дикаря тоже касаются моей кожи, когда я перевожу взгляд на свою акулу. Он всматривается в мои глаза и, кажется, понимает — как и всегда, — что этот сон не был просто сном. Я тянусь к нему, обвивая рукой его шею, и он притягивает меня к себе. Эта безупречная татуированная обнаженная кожа ощущается для моей собственной как убаюкивающее убежище. Он убирает мои волосы в сторону и слегка касается губами моей брачной метки. Я вздрагиваю в его объятиях. Дикарь пододвигается ближе, чтобы согреть мою спину. Между ними двумя я чувствую себя дома сильнее, чем когда-либо и где-либо еще. Это успокаивает мое бешено колотящееся сердце и боль от только что полученного знания.

Воспоминания Упыря отличаются от остальных. Обмен воспоминаниями — это сила ордена змей, и хотя сны-воспоминания от других моих пар были достаточно четкими, этот сон нес в себе режущую глаз яркость, которую я не могу проигнорировать. Неужели он видит свой мир именно так? Настолько ярким, что это причиняет боль?

Весь остаток дня я нахожусь наедине со своими мыслями, пытаясь смириться с тем, что мне было показано. Мне удается повидаться с Минни и другими моими анимами в больничной палате Ракель. Сейчас это наше место встреч, и оказывается, что мы все расстроены. Юджин запрыгивает на колени к Стейси, ее глаза покраснели от слез точно так же, как и мои. Генри возвращается на мое плечо, тихонько воркуя мне на ухо свои заверения.

— Побудь со мной, — шепчу я ему.

Мой маленький нимпин зарывается в густые пряди у плеча, пока картинка из сна прокручивается в моей голове на бесконечном повторе.

Один. Мы оба были одни в самом начале. Оба уязвимы перед нависшими над нами силами. Разница лишь в том, что если моя жизнь кардинально изменилась, Упырь все еще один. Все еще на обочине жизни.

Стейси со слезами на глазах рассказывает нам о своем Рексе, Этьене. О том, что Мардук держит его связанным под школой для допросов. Вчера вечером она принесла ему еду под присмотром Йети, но этот ублюдок отказался есть из ее рук. Отказался даже посмотреть ей в глаза. Она касается своего заживающего плеча, морщась от боли.

— Я думаю, ему просто стыдно, — всхлипывает Стейси. — Что он причинил мне боль, хоть и не хотел этого. — Она сглатывает, пока мы внимательно слушаем. — Я… я не думаю, что вернусь туда сегодня вечером.

— Он сказал, — гневно произносит Сабрина, — что хочет вернуться в поместье Коллекционерши. Что там хорошо платили, а теперь у него нет дохода. Что мы испортили ему все.

Стейси дрожит, цепляясь за Юджина, который с тревогой смотрит на нее.

— Он просто запутан. Это не та встреча, о которой кто-либо из нас мечтал.