— Не трогайте мою невесту. — Голос Упыря выводит ужас на совершенно новый уровень. Внутри моего торнадо он звучит так, будто он очень далеко, но даже оттуда его гнев заставляет меня содрогнуться. — Она больше не ваша. Она моя. Как и детеныши. Как и ее душа. Вы меня поняли?

Из-за пределов торнадо теней доносятся другие глухие голоса, и не успеваю я опомниться, как меня подхватывают властные, собственнические руки и сажают во внедорожник Упыря. Мы мчимся по улице так быстро, что уличные фонари сливаются в сплошное пятно.

Во всем этом слишком много неправильного. Мой отец хочет, чтобы Упырь дал потомство. Мать Джейд не знает, что та мертва. Мир не знает, что совет удерживают в плену. За мою голову назначена награда, и ни один из моих истинных не может помочь мне исправить ни одну из этих бед. Упырь — враг. Но почему же он прикасается ко мне вовсе не как враг?

Мы с лордом-василиском не обмениваемся ни словом, но он раздевает меня с той же сноровкой, с какой одевал, после чего провожает обратно в академию. Полет выходит натянутым, хотя и не физически. Меня тревожит, почему он не выбрал настоящую Джейд Браун себе в жены. Ничто не мешало Ксандеру какое-то время считать Франческу своей. Но я не собираюсь задавать ему никаких вопросов. В этом нет смысла.

Когда я наконец оказываюсь в своей спальне с чувством, что мне нужно смыть эту ночь со своей кожи, я поворачиваюсь к молчаливому гиганту.

— Как ты собираешься поддерживать этот обман?

— Ты будешь возвращаться по мере необходимости, разумеется.

— Наглый ублюдок, — бурчу я. — Я не хочу туда возвращаться.

— Потише, жена.

Я поворачиваюсь к нему, но его уже нет, а на его месте на открытом подоконнике лежат шесть стеклянных флаконов, сверкающих, словно драгоценные камни.

Глава 24

Упырь

— Коллекционерша расходует слишком много препаратов для течки, — жалуется наш новый главный ученый на следующий вечер. — Ее медицинский персонал не может использовать столько.

Покусывая кончик украденной ручки, я разглядываю его, находясь внизу, в лаборатории особняка Нага.

— Может, она нашла самку-единорога. Может, экспериментирует с той анимой Коннора. Но она никого не подпускает к своей земле ближе чем на километр, так что никто не знает наверняка.

— Ты должен выяснить, — говорит Мейс из своего кресла. — Мы должны знать, что она там прячет, прежде чем принимать решение.

— Девчонка скоро наверняка спланирует свое нападение, — произносит от двери Генерал Тайпан. — Что, если у нее действительно получится ее убить?

— Тогда выбор сделают за нас. — Мейс пренебрежительно машет рукой. — Но если там есть редкие ценности, которые можно продать за границу, я мог бы посчитать это полезным.

— Они могут в итоге просто прикончить друг друга, — небрежно замечаю я.

— Она не может умереть здесь, — произносит Мейс. — Я не стану упускать возможность подобного рода.

Война — дорогое удовольствие. Если он может заработать денег, продав ее, он так и сделает. Это было бы разумным шагом.

— Что ж, ладно, — говорю я, охая и поднимаясь на ноги. — Покой нам только снится.

Бросив ручку обратно главному ученому, я наблюдаю, как он ловит ее, после чего кланяюсь нашему королю и удаляюсь.

* * *

Ночь над поместьем Крокодилихи напитана магией, но мои тени скользят сквозь нее, точно кислород. Столько оружия. Столько солдат, всматривающихся в темноту так, будто она нападет на них, стоит лишь отвернуться на достаточно долгое время.

Трусливая крокодилиха в своем болоте.

У меня уходит минута на то, чтобы найти Катерину и ее новые игрушки, спустившись сквозь уровни дома под землю. Она собрала их в комнате с металлическим полом, где в углу мерцает тусклый свет лампы, создавая жуткую сцену. Вокруг полно теней, и высокая фигура Ксандера — первое, что я вижу. Он возвышается над остальными, плечи напряжены, а руки скрещены на груди. Его темная сила гудит вокруг него, точно провод под напряжением.

Я подкрадываюсь к дракону, низко и медленно, будто кошка, готовая к прыжку, но легкий поворот его головы дает мне понять: он знает о моем прибытии.

Она переместила единорога? — шепчу я. — Хочу проверить, исполнит ли желание, если погладить его задницу.

Погладь мою задницу и посмотри, что будет, — отвечает Ксандер.

Я заглядываю за угол, чтобы посмотреть, что именно так раззадорило его сегодня вечером. Раздается женское фырканье, и, будь у меня сейчас человеческое лицо, оно искривилось бы от отвращения. Моим глазам открывается то, что вытворяет Леди Крокодилиха, и даже мои тени отступают.

Она заносит нож над Большой белой акулой, а ее глаза дикие почти так же, как у морского оборотня в состоянии наземного психоза. Коса подвешен за обе кисти к металлическому крюку на низком потолке. Металл блестит под жесткими лампами, и кожа покраснела, но Коса даже не вздрагивает. Его обнаженный торс покрыт глубокими, кровоточащими порезами, но сам он, холодный и отстраненный, не шевелится.