Я поджидаю его после наступления темноты, на этот раз на крыше общежития анимусов — без единой нитки одежды и с угрюмой миной на лице. О своем уходе я предупредила только Минни, и хотя та осталась не в восторге, она лишь неопределенно пожала плечом, мол, я знаю, что ты делаешь то, что должна, только не дай себя убить.

Упырь прибывает с первым холодным порывом ночного ветра, вестником которого становится запах яда. Едкий, но сладкий, токсичный, но соблазнительный. И когда он материализуется из теней в человека, я одариваю его невозмутимым взглядом:

— Ты же в курсе, что за мной охотятся. Я не могу появиться там, где меня увидят.

— Тебя не увидят, — отзывается он, и его глаза-лазеры вспыхивают суровым багровым светом. — Примешь форму дракона, а я поведу.

— Я могу обратиться в феникса, чтобы закончить с этим побыстрее.

— Какая нетерпеливая, — тянет он. — Но нет, кто-нибудь заметит. Это даст слишком сильный сигнал.

Об этом я как-то не подумала, но ничем не выдаю своей досады.

— Это ведь не ловушка, верно?

Понять, врет ли этот ублюдок, невозможно: тени так надежно защищают его, что я едва различаю его брачную метку.

— Какой в этом интерес? — чеканит он. — К тому же ты мне нужна.

От его слов во мне шевелится что-то древнее, но я заставляю себя отмахнуться от этого чувства. Он всегда был моим врагом.

— Просто хочу, чтобы ты знал, — говорю я, выступая вперед. — Если ты нарушишь наш уговор сегодня ночью, даже смерть не спасет тебя от меня. Ты понял?

Он замирает, и в его глазах вспыхивает нечто похожее на ярость:

— Угрозы? — Его сиплое шипение звучит опасно мягко. — Угрозы заводят меня, змейка. — Теперь наступает его черед сделать шаг вперед. — От угроз мне хочется посмотреть, как ты будешь выглядеть, перегнувшись через стену твоей драгоценной академии и крича оттого, что мой член растягивает твою истекающую соком. Влажную. Киску.

От его смертоносно-тихих слов я и вправду становлюсь влажной между ног.

— Ты бывала в «Жемчужине» — без сомнения, выслушав предупреждения от твоих акулы и льва. Но то место, куда мы отправимся сегодня ночью, змейка, заставит «Жемчужину» выглядеть и ощущаться манежем для щенков. Я знаю, ты справишься.

Я стискиваю зубы от его домыслов на мой счет:

— Тогда давай покончим с этим.

Мы устремляемся в ночь: я следую за самой темной его частью — бесформенным, изменчивым сгустком пустоты, летящим точно снаряд прямо перед моим носом. Вопреки моим ожиданиям, мы направляемся не в центр города, а на юго-восток, к пригородам. Упырь ведет меня на ничем не примечательную улицу с обычными жилыми домами и устремляется к одному конкретному владению. Этот таунхаус бьет меня прямо в грудь — не своим видом, а разносящимся вокруг запахом, который буквально кричит держаться подальше. Внутри у меня все сжимается.

— Чей это дом? — спрашиваю я мрачно, хотя уже знаю ответ.

— Мой.

Я издаю тяжелый вздох, когда он без ключа отпирает входную дверь и ведет меня в полутемную прихожую. Очевидно, обстановкой занимался не он сам: ни у одного монстра, за исключением, пожалуй, Ксандера, нет такого вкуса. По памяти, всем генералам при вступлении в высшую свиту моего отца дарят собственные дома. Точно так же, как король в былые времена наделял землями своих вассалов по Старому Закону. Утонченный дизайнер оформил этот дом в бордовых и черных тонах, а редкая белизна лотосов разбавляет темные оттенки.

Мы поднимаемся на второй этаж в хозяйскую спальню, где королевскую кровать украшают черные шелковые простыни. В воздухе витает едва уловимый запах пепла.

— Ты будешь под личиной молодой женщины по имени Джейд Браун.

— Это имя мне знакомо.

— Она твоя ровесница. Возможно, из твоего окружения в те времена, когда ты была принцессой.

Я прищуриваюсь. В те времена.

— Теперь я нечто куда более жуткое.

На его губах появляется усмешка:

— Тебе придется скрыть свою силу с помощью той твоей особой способности.

— Само собой.

Упырь держит в руках черное платье. Оно потрясающее — со спущенными плечами, но с длинными рукавами, и только когда он помогает мне в него шагнуть, я замечаю, что спина у него полностью открыта. Оно облегает мои бедра и струится до самого пола, переходя в небольшой шлейф. Процесс облачения руками Упыря ощущается как странноватый бытовой опыт. Его руки действуют бережно, но деловито. Ничего общего со вчерашними прикосновениями.

Он отступает назад, и его красные глаза вспыхивают диким, хищным осознанием, от которого мое сердце начинает биться чаще:

— Я хочу видеть этот цвет на тебе, — произносит он, протягивая мне небольшой кожаный несессер с косметикой. Открыв его, я нахожу палетку консилеров для разных оттенков кожи и единственную красную помаду.

Я поворачиваюсь и вижу, что он держит в руках черное кружево:

— Что, черт возьми, я здесь делаю, Упырь? — спрашиваю я с подозрением.