— Намечается небольшое мероприятие, где мне нужна спутница, и, ну… ты идеальная кандидатка. — Он пожимает плечами. — На, надень это. Сегодня ночью они должны видеть только твои губы.

Это высокий головной убор с веером из черного кружева. Традиционный змеиный фасон, который богатые женщины надевают на змеиные гала-приемы. Я лишь единожды видела нечто подобное на тете Шарлотте. Желудок скручивает спазмом, но я пришла сюда за тем, что мне нужно, поэтому забираю у него убранство и собираю волосы в пучок. Я фиксирую высокую дугу из черного пластика перед пучком, и Упырь набрасывает сверху кружевную вуаль, закрепляя ее зажимами. Она свисает как раз чуть ниже кончика моего носа.

Воздух вокруг меня — вокруг нас обоих — внезапно меняется.

— Клыки наружу, — произносит Упырь странным, новым тоном.

Я бросаю на него взгляд, прежде чем подчиниться:

— Похоже, они тебе слишком нравятся.

— И еще: сегодня ночью тебе лучше молчать.

— К счастью, змеиные женщины не разговаривают на вечеринках, — шиплю я в ответ. — Зачем напрягаться, если мужчины делают это за нас?

Он смотрит на меня без подколок на своем раздвоенном языке — лишь с тяжелым, глубоким наблюдением, которое я ощущаю до мозга костей:

— Что ты знаешь о василисках, змейка?

Застигнутая врасплох этим вопросом, я медлю с ответом:

— Никто ничего о них не знает.

— Это неправда.

— Ты единственный… — выдыхаю я, внезапно теряя нить мысли. Упырь такой же, как я. Последний в своем роде. Уже мягче, тише я добавляю: — Если только… твои родители или семья не живы?

Я впервые замечаю в нем замешательство. Напыщенность спадает. Его тени теряют высоту и льнут ниже, к его локтям:

— Нет никаких следов других, — произносит он. — Тени знали бы, будь кто-то еще.

— Откуда ты…

Он резко разворачивается и уходит, громко печатая шаг ботинками по направлению к соседней комнате. Когда он возвращается, на нем более парадная версия его привычной формы. Безупречная черная рубашка и китель выглядят темнее и новее обычного, на левой стороне груди красуется ряд золотых медалей, а лицо закрывает чистая костяная маска.

Тени тянутся подобно пальцам, обвивая меня:

— Мы опоздаем.

Меня должно беспокоить то, как он уклонился от ответа. Мне кажется, я и так знаю отгадку, но эта мысль… эта тема разговора — то, о чем у меня раньше просто не было времени задуматься, и мне становится стыдно за это.

Упырь ведет меня к абсолютно новому на вид черному внедорожнику, стоящему на подъездной дорожке. Полагаю, он никогда им не пользуется из-за своего куда более эффективного способа перемещения. Он помогает мне и моему платью устроиться на пассажирском сиденье, и мы оба молчим: он — с армейской собранностью, а я — с ядовитыми мыслями, которые посещают лишь Регину, чьим истинным оказался враг. Все становится только хуже, когда короткая поездка приводит нас к огороженному особняку в фешенебельном районе города. Сердце начинает бешено колотиться от мелких деталей, подсказывающих, где именно я нахожусь.

Фонтан, мимо которого мы проезжаем по длинной аллее, не имеет знаков отличия, равно как и оштукатуренная ограда из черного кирпича на въезде. Ни табличек с именами, ни гербов. Никаких больших каменных статуй, гордо возвещающих о статусе хозяев. Но абсолютно все выглядит подозрительно новым. У входа аккуратными рядами припарковано множество автомобилей — грузовики армейского образца с открытыми и закрытыми кузовами, некоторые с тентовым верхом. На контрасте с этим в отдалении играет классическая музыка, тщательно подобранная для создания определенного имиджа. Мне знакома эта тактика. Я отрабатывала этот фасад с самого детства.

Исполинский особняк возвышается словно король во главе поместья — с пышной отделкой, властной аркой и каменными дверями с витражами. С замершим сердцем я бросаю взгляд на землю под ним, гадая, не проезжаем ли мы прямо над камерами несчастных узников. У парадного входа стоят четверо военных зверей в черных бронежилетах из кевлара и с автоматическим оружием за спинами. На одном из них маска-череп, как у Упыря.

Василиск паркуется прямо перед ними, выходит из машины и швыряет ключи одному из охранников. С молотящимся в груди сердцем я опускаю вуаль и открываю дверь, но Упырь уже тут как тут — он буквально выносит меня на руках, чтобы я не сбила высокий головной убор. Его тени окутывают меня одновременно с руками — легкий покров черного дыма обволакивает мое тело, достаточно прозрачный, чтобы продемонстрировать платье и силуэт, но не более того.

Теперь единственное, что может выдать меня, — это мой голос.

Мой мир скрыт за черным кружевом, будто этому дому требуется еще один слой, чтобы утаить темные истоки средств, на которые он был куплен: меня. Охранники отводят взгляды и не выглядят удивленными, видя спутницу Упыря. Золотистые огни переливаются на белой глянцевой плитке, а до моего слуха доносится звон бокалов, оживленный гул голосов и Моцарт на фоне. Классический, но масштабный змеиный прием.