— Свинка. — Его голос звучит глумливо. — Прекрати это.

— Называй меня по имени, — шипит Минни, занося руку вниз, ладонью прямо к нему. Титус делает угрожающий шаг вперед, но сила Минни останавливает его. Огромный тигр поднимает собственную руку, но затем его глаза расширяются так, что видны белки.

Застывший на месте под воздействием жестокой силы Минни, Титус, кажется, вибрирует. Его тело деревенеет, и глаза расширяются от ужаса с каждой проходящей секундой. Механические челюсти раскрываются в шоке, и кажется, будто сама ночь давит на него.

— Называй. Меня. По имени, — сквозь зубы цедит Минни, пока у ее бывшего истинного из носа начинает идти кровь, затем из уголков глаз, но он отказывается уступать. Минни отпускает его с яростным криком. Титус спотыкается, отлетает назад и валится прямо на задницу, уставившись на свою бывшую Регину с каким-то растерянным неверием. Свободно отползая назад, он находит ногами опору и бежит спасать свою жизнь.

— Вот именно! — кричит она. — Беги, бессердечный ублюдок!

Мы поворачиваем взоры обратно к рушащемуся особняку. Позади нас раздаются крики из других больших домов вниз по холму, а вдали машина визжит тормозами, вылетая на улицу. Где-то срабатывает сигнализация, но под нашей объединенной силой электричество в доме гаснет, и все внезапно погружается во тьму.

Новый визг шин говорит нам о том, что позади нас остановилось несколько машин. Глухой рык звучит в моей голове прямо перед тем, как колоссальная телекинетическая стена врезается в мои защитные щиты. Я въедаюсь босыми ногами в газон Клосонов и сжимаю зубы, когда Тибериус Клосон перелетает через свои парадные ворота с выражением абсолютной ярости на лице. Он, должно быть, отправился куда-то после нашей встречи, прихватив с собой парочку зверей-охранников.

И теперь они вернулись, в ярости при виде своего рушащегося поместья.

Минни вздымает руки вверх и в стороны перед тем, как обрушить их вперед телекинетическим ударом. Тибериус отлетает назад прямо в воздухе, но справляется с собой, выравнивая положение. Трое тигров распахивают ворота, и я концентрируюсь на них, пока Минни кричит что-то Тибериусу. Эти тигры, без сомнения, одни из его лучших бойцов, и один из них пользуется моим быстрым взглядом на подругу: меня подхватывает сила, отправляя в полет назад. Я ловлю себя в последний миг, обнажая акульи зубы.

Они вздрагивают при виде меня. Они вздрагивают снова, когда я беру их сердца в свою власть и сжимаю, пока они не лопаются. Все трое падают одновременно, и Тибериус с открытым ртом смотрит на своих зверей. Вот тогда Минни наносит удар. Она направляет копье своей силы прямо в его большую старую голову, и оно достает его, заставляя череп запрокинуться назад. Но Тибериус — мерзкий, сильный зверь, и он быстро приходит в себя, с рычанием пронзая воздух силой, заставляющей Минни скользить назад. С нее капает пот, она тяжело дышит.

Я понимаю, что она не сможет сделать это в одиночку. Кое-что мерцает на краю фигуры Тибериуса. Я часто моргаю, когда образ самца, чуть более высокого, чем Тибериус, выступает из-за его спины. Он прозрачен, едва ли здесь, но я узнала бы его, хотя встречала лишь однажды и очень давно. Он невероятно высок, широк в плечах и обладает теми же темными чертами лица, что и все Клосоны. Призрак Кассиуса Клосона улыбается мне.

Я знаю, что у акул есть способность видеть призраков и духов, и мне было интересно, удастся ли мне когда-нибудь увидеть хоть одного. Кое-что во мне связывается воедино с новой силой, когда второй истинный моей матери оглядывает территорию, и свет сияет в его глазах перед тем, как он кивает своему брату.

— Он всегда был слаб в ногах.

Я моргаю при звуке этого глубокого голоса, одновременно близкого и далекого, но Кассиус не сводит глаз с потеющей фигуры своего брата. Без колебаний я концентрирую силу в точную форму — тонкую и прямую. Бросая руку по диагонали через тело, я рассекаю ею воздух ударом, который завершается у моего бока. Тибериус кричит, валясь с ног.

Минни рычит, и я резко поворачиваю голову, видя, как она перекидывается в форму тигрицы и устремляется к упавшему зверю. Она оказывается на нем за секунды, въедаясь в его горло жестокими клыками. Кровь хлещет, пока Минни треплет Тибериуса за шею.

— Я горжусь тобой, дитя, — говорит Кассиус, переводя взгляд с них снова на меня. Его темные глаза печальны и блестят. — В другой жизни я услышал бы, как ты называешь меня папой.

Я смаргиваю слезы, едва веря в это. Что здесь и сейчас я встречаю второго суженого моей матери.

— Мне жаль, — это все, что я могу выдавить из сжатого горла.

Он одаривает меня красивой, ироничной улыбкой, и внезапно я не могу поверить, что моя мать предпочла моего отца этому великолепному созданию.

— Не стоит, — говорит он. — Я отправляюсь к своей Регине.

Спустя секунду от него не остается ничего, кроме шепота ночного бриза.