Ужас змейкой ползет по моему позвоночнику, сменяясь кое-чем другим. Чем-то, что несет с собой по моей крови огонь бушующего вулкана. Мои легкие заполняются дымом. Но моя сила сталкивается с чьей-то чужой. Я поворачиваюсь и нахожу Минни: она стоит спиной, уставившись на другого погибшего студента, пока Тереза накрывает его лицо простыней. Минни тоже чувствует себя ответственной за действия своего бывшего истинного.

Я качаю головой. Может быть, Тибериус прав. Может быть, я прыгнула выше головы. Может быть, я недостаточно жестока или недостаточно хитра, чтобы выжить в мире монстров.

Но я кое-что другое. Я достаточно сильна.

Что-то критически важное трещит внутри меня. Сила разливается в животе, она наполняет мои кости. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю черный дым, расправляя плечи, пока мое зрение меняется. Сила Минни смещается в воздухе, точно поток ветра, собирающийся в циклон. Ее дыхание тяжелое, не надрывное, а подобное кузнечным мехам под тяжестью ее силы. Когда она поворачивается, глаза сияют смертоносным светом, которого я никогда раньше не видела. Мурашки бегут по всему моему телу от этого взгляда, наполненного абсолютной ярости.

Она делает шаг ко мне, наши глаза сцеплены в несказанном, священном обещании.

— Верни меня обратно, — шипит она сквозь сжатые зубы. — Верни меня в Дом Клосонов, Лия.

Мы обе — Регины разбитых стай, разбитых сердец и правосудия, слишком долго остававшегося не свершенным, — шагаем обратно в ночь.

Глава 11

Аурелия

Мы с Минни не разговариваем, выходя наружу. Нам это и не нужно. Мы всегда понимали друг друга на глубоком уровне. Она — сестра моей души, а я — ее.

И теперь мы — сестры по крови.

Охранники, чувствуя нашу силу, отступают, и когда я перекидываюсь в форму феникса, синие искры вылетают из меня от этой мощи. Минни шипит, когда одна из них задевает ее, но гасит ее быстрым взмахом руки и кивает мне, поднимаясь в воздух с распростертыми, точно у ангела, руками.

Если она — ангел смерти, то я — ее верный конь.

Могучие, подсвеченные красным оперенные крылья рассекают темноту, когда я чувствую, как руки Минни снова хватают меня за лодыжки. Окружив ее щитом, я собираю силу. Но на этот раз Минни тоже собирает свою, точно собственные мощные крылья. Пронзительный крик вырывается из наших ртов, когда мы выстреливаем сквозь пространство.

На этот раз я снижаю сверхзвуковую скорость прямо перед тем, как мы поднимаемся на холм к поместью. Это дает нам время осмотреть дом и территорию. Это дает нам время наметить добычу. Охранники кричат, видя нас, вероятно, сбитые с толку тем, почему они видят феникса, украшающего небо. Они ошарашены, когда видят меня вблизи, застыв с открытыми ртами, пока идут к нам. Но на этот раз, когда мы шагаем на землю Клосонов, мы обе видимы, и нас обеих силы рвутся наружу щупальцами, точно торнадо.

Когда тигры поднимают стволы, Минни рассекает воздух рукой, и они оба падают на землю без сознания. Мы поворачиваемся к дому, и моя тигрица кричит, заполняя звуком все пространство. Вся ее ярость, весь ее гнев вырываются в полную силу. Окна разлетаются. Каждое из них превращается в ничто, лишь в сверкающую пыль. Внутри раздаются крики, когда начинается паника, но Минни не останавливается. Я перекидываюсь в человеческую форму, и она протягивает мне руку.

Темная улыбка касается моих губ, когда я беру ее. Я чувствую биение ее сердца в ее ладони. Оно превращается в барабанный ритм, который откликается в моем собственном сердце. Затем я тоже вытягиваю руку, и мы начинаем разрушение.

Дом издает низкий, мучительный стон, и новые крики доносятся изнутри, когда он дрожит на своем фундаменте. Пыль сыплется с крыши. Земля содрогается. Мы начинаем сверху, сдвигая керамическую черепицу и заставляя ее крошиться, за чем следуют балки крыши, ломающиеся под нашей волей.

Люди выбегают из дома и после удивленного крика берут курс прямо на нас. Я позволяю Минни продолжать, пока мои акульи зубы выходят наружу и я чувствую их электрические импульсы. Я быстро сжимаю их сердца, и они падают на землю, хватаясь за грудь, пока не теряют сознание. Иногда телекинез ударяет в мой щит, и я ухмыляюсь, глядя на высокие окна, сбивая тигров и там тоже.

Хватка Минни крепка вокруг моей руки, тигрица заставляет второй этаж ходить ходуном. Белая пыль оседает на тела, лежащие на переднем дворе. Я позволяю своей силе катиться подобно океанской волне сквозь дом, ловя каждого оставшегося и съежившегося внутри человека и лишая его сознания. Я вытаскиваю их наружу, грубо сбрасывая на газон к остальным. Единственные люди, до которых я не могу дотянуться, — это те, кто находится в подземных камерах, но они пока будут в безопасности.

Только один человек сражается со мной, и я позволяю ему это.

Титус вышагивает из дома, смахивая крошки гипсокартона с одного массивного плеча. Его стальная челюсть и зубы сияют под мерцающими огнями дома.