Ксандер и Дикарь, который приспособился носить Юджина в перевязи, похожей на перевязь Тости, руководят погрузкой автобусов, растаскивая тех, кто ввязывается в драки и перекидывается от злости. Я наблюдаю за всем этим с крыши общежития анимусов, скрестив руки на груди от холода, сковавшего мое сердце. Академия Анимус уже кажется пустой, и пространство внутри меня, отведенное для Упыря, зияет, словно инфицированная рана.

Надеюсь, ты в порядке, — посылаю я импульс через эфир. — Я знаю, чего Мейс хочет от тебя. Я знаю все.

Ответа не следует. Мои ногти скребут по черной каменной стене.

* * *

Во второй половине дня Мардук пишет в групповой чат наших стай. Четыре слова, которые сотрясают меня. Мейс на экране телевизора. Вся моя стая устремляется в телевизионную комнату так быстро, как только может. Мы обмениваемся взглядами без слов, толпясь вокруг телевизора, никто из нас не хочет садиться. И действительно, мой отец стоит рядом с трибуной, терпеливо ожидая возможности заговорить. Красная плашка под его бледным лицом гласит: Совместная инициатива предлагает роспуск структуры Совета Анималия.

Камера переходит на премьер-министра штата — женщину-брюнетку в красном брючном костюме, стоящую у трибуны. Я гадаю, сколько контролирующего разум яда василиска мой отец подмешивал в ее напитки на протяжении многих лет.

— Совет Анималия проголосовал, — говорит она с сияющей улыбкой журналистам, сидящим на пресс-конференции. — Текущая система не работает. Нам нужен единый фронт во главе с единой беспристрастной стороной. Только это позволит добиться настоящего прогресса. Я рада сообщить вам, что сегодня вечером мы провели выборы. Каждый член совета сейчас представит свои голоса за нового лидера населения анималия.

Камера переводится на экран над трибуной, и он переключается на неопознанную комнату с черным занавесом на фоне, где сидят четыре члена совета. Шарлотта Нага стоит перед ними в деловом костюме, ее блондинистые кудри идеально уложены. Камера приближает тонкое, неморгающее лицо Ирмы Златокрылой. Даже без моих птичьих сил целителя и подготовки я знаю, что она больна — вероятнее всего, ее отравляют ядом Упыря, удерживая на грани жизни и смерти. Она гудит:

— Я голосую за Мейса Нагу.

Появляется лицо Абло Обона, истекающее потом, его зрачки расширены, почти полностью закрывая радужку.

— Мейс Нага, — говорит он заплетающимся стаккато.

Лунисса с несчастно опущенными уголками рта безэмоционально произносит:

— Мейс Нага.

Видео переключается на Шарлотту Нагу с планшетом в руках:

— Морской регент не ответил на сообщения.

— Лжецы! — рычит Дикарь, глядя на Косу. И, конечно, больше нет морского регента, да и драконьего регента тоже нет, раз Флорес Дракос мертв.

Премьер-министр штата выкрикивает в микрофон:

— Я так рада представить вам нового регента анималия — Мейса Нагу!

Они обмениваются рукопожатием, и Мейс благодушно поднимает руки к аудитории, которая разражается громкими аплодисментами. Кто-то свистит, и я готова поклясться, что слышу хлопушку с конфетти на заднем плане.

Лайл берет меня за руку и сжимает ее, пока я пытаюсь собраться с силами. Я даже не уверена, что именно чувствую, но ужасный, въедающийся страх сидит в моем желудке, точно новый вид яда. Мои глаза ищут Упыря в группе сторонников моего отца на сцене, но генералов нет — только мой двоюродный дед, юрист и другие мужчины в костюмах.

Мой отец ждет, пока толпа успокоится, прежде чем заговорить громоподобным, глубоким голосом, который подчиняет себе всю комнату:

— Я буду служить населению анималия и людей лучше, чем любой предыдущий член совета когда-либо мог. Федеральные ордера на поиск и поимку перейдут к команде Змеиного Двора. Мы обеспечим выполнение этой работы.

Комната снова взрывается громкими ободряющими криками. Он начинает свою речь:

— Мое первое распоряжение касается вопросов преступности и дикости среди населения анималия. Слишком долго люди страдали под тиранией зверей, которые просто считают себя выше закона. Которые желают подавлять людей на каждом шагу просто потому, что могут. Старые пути потерпели неудачу. Таким образом, я инициирую роспуск Академии Анимус. Под управлением Лайла Пардалии и Селесты Агнис программа никогда не демонстрировала признаков снижения дикости или бешенства. Учитывая значительные расходы из средств совета, я не могу позволить этой программе продолжаться. Все взрослые преступники, маскирующиеся под студентов, будут переведены в тюрьму Блэквотер, где им и место.

Лайл рычит сквозь зубы, и теперь настает моя очередь сжать его руку. Мне приходится отвернуться от телевизора и положить вторую руку на сжатую челюсть Лайла.

— Все будет хорошо, — говорю я, быстро моргая. Я не знаю, говорю я это ему или себе. — Все будет хорошо.

Я выскальзываю от него, чтобы сесть на свою любимую часть дивана, опуская голову на руки и пытаясь выкинуть из головы эти слова и ужасную, самодовольную улыбку отца. Больше всего мое сердце болит от вопроса, где находится мой пятый суженый и о чем он думает. Моя клятва, все еще красная и покрывающаяся корочкой, горит на левом предплечье.