— Но мы не знаем, что найдем на той стороне, — говорит Лайл. — Эти другие оборотни могут оказаться враждебными. Кто сказал, что они нам помогут? Представьте, если бы странные люди из другого мира пришли сюда, желая поговорить с Аурелией. Мы бы, вероятно, попытались их убить.

— Лайл прав, — говорю я. — Мы просто не знаем, куда нас приведет портал. Это не стоит риска прямо сейчас, когда мой отец делает следующие шаги.

— А еще может быть временное расхождение, — кивает Ксандер. — Что, если мы уйдем и вернемся только для того, чтобы обнаружить, что прошло три года, и все, кого мы знаем, мертвы?

Мой желудок сжимается от этой возможности. Минни, Сабрина, Стейси, Юджин — все погибли.

— Нет, — шепчу я. — Я не стану рисковать с этой неизвестной силой ради призрачной возможности.

Селена кивает:

— Если бы у меня не было детенышей, я могла бы рискнуть отправиться в академическую экспедицию. Возможно, после того как все это закончится, мы сможем отправить какого-нибудь добровольца.

— Согласна, — говорю я. — Пепельный Клык, закрой дверь.

* * *

Ужин проходит тихо, после чего мы расходимся группами. Селена позволяет Ксандеру и Дикарю устроить ей экскурсию по академии, пока Коса отправляется отмокнуть в ванной. Мы с Лайлом сидим вместе в телевизионной комнате. В последнее время я чувствую, что не уделяла своему льву достаточно времени, из-за чего его анимус стал раздражительным и склонным к рычанию.

Но пока Лайл втирает бальзам в мою уставшую ногу, я погружаюсь в прежние мысли. Последняя в своем роде. В этом факте всегда было что-то вечно ввергающее в тоску. Что со смертью моей матери я стала той самой. Последней. Единственной.

Мысль о существовании других Костеплетов где-то во Вселенной — это концепция, которую я не смею постичь. Я едва знаю пределы собственных сил. Чему я могла бы научиться у них? Каково это — иметь… семью? От факта, что меня отвергла собственная кровная семья, было достаточно больно. Что, если они тоже отвергнут мое существование? Что, если я окажусь слишком чужой и для них? Слишком другой.

Нет смысла пытаться это выяснить. Угроза здесь. Мой враг здесь.

— Я внезапно осознала, что я единственная из своей стаи, у кого нет братьев и сестер, — бурчу я.

— Не делай этого с собой, ангел, — говорит Лайл. — Не ищи способов изолировать себя еще больше.

Я обиженно хмурюсь на него.

— Если я изолирую себя, Лайл, на то есть причина.

— Я знаю, — тихо говорит он. — Я просто имею в виду… прямо сейчас нам нужно держаться вместе. Не отстраняться. Если у тебя что-то на уме, мы всегда готовы проработать это с тобой. Иногда бывает полезно подумать вслух.

Он прав, конечно.

— Я просто думала о том, что давно не допускала мысли о других, подобных мне. После того как меня изгнали, я просто избегала мыслей о семье, а теперь эти гадкие чувства возвращаются. Я не хочу надеяться, а потом снова увидеть, как надежду растаптывают. Мы просто не знаем, что там, на другой стороне.

Честно говоря, — раздается голос Ксандера в групповом чате. — Никто из нас не знает, что на самом деле принесет завтрашний день. Мы не знаем, как Мейс собирается атаковать нас. Мы не знаем, кого он попытается убить.

Я потираю глаза. Тяжесть его слов давит на меня.

Голос Косы появляется, как прохладный ветерок.

Ксандер пытается сказать, что мы действуем на неизвестной территории. Нам нужно использовать те инструменты, которые у нас есть.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

Инструменты вроде портала?

Если до этого дойдет, то да, Регина.

Глава 91

Ксандер

После экскурсии по поместью я отправляю Дикаря обратно к Аурелии, чтобы выпить чаю с Селеной в пустом обеденном зале.

— Как ты на самом деле? — спрашивает она поверх края чашки, и в ее темных глазах отражается свет расположенных рядом витражей.

— У меня черная брачная метка, Селена, — тихо говорю я.

Глаза сестры расширяются: она догадывается о ее значении точно так же, как и я. Слова зависают в воздухе между нами. Подтекст. То, как я обречен. Через мгновение я больше не могу этого выносить.

— Не знаю, что чувствовать по этому поводу, — признаюсь я. — Но какая-то моя часть считает, что это правильный и должный порядок вещей.

— Да нахуй правильный и должный порядок вещей, Ксандер, — шипит она, со звоном опустив чашку на блюдце. — Ты должен быть со своими парами, хотя я уверена, что некоторых из них еще нужно убедить.

— Не думаю, что они меня ненавидят, — честно отвечаю я. — Но не думаю, что они когда-либо меня простят. И вполне заслуженно. Я… сам никогда себя не прощу.

Золотистый свет зала дрожит на ее светлом лице, а в глазах блестят слезы.

— Дикая Богиня.

Она опускается на колени прямо на пол, и я сползаю вслед за ней.

— Селена, не надо. Со мной все будет в порядке. — Я беру ее руки в свои.