Мои пары. Он идет за моими парами, за всеми сразу, с абсолютным оружием. Оружием, которое мы не можем уничтожить. Оружием, которое просило меня казнить его. Тошнота подступает к горлу, и это уже чересчур. Внезапно я сгибаюсь пополам, и меня выворачивает на траву. Лайл и Коса поддерживают меня, убирая волосы назад и поглаживая по позвоночнику. Мое тело дрожит от адреналина и внутренней боли. Смогла бы я убить одного суженого, чтобы спасти остальных? Чтобы спасти всех? Должен быть другой путь.

— Мне нужно полетать, — вырываются из меня слова, прежде чем я дергаюсь в сторону и обращаюсь в орлицу. Разрезая небо, я позволяю верхним потокам мира нести меня, куда им угодно, совершая круг над академией. Земля уплывает вдаль, мой клюв служит направляющей стрелой. Холодный, свежий рев воздуха наполняет мою голову, вытесняя все остальное.

Отец знает, что мы осведомлены о его планах. Он знает о портале. Это подтолкнет его к действиям. Когда моих суженых забрали, я решила, что с меня хватит игры в обороне. Я — величайший ночной хищник, и я не остановлю свою полосу побед сейчас, когда все в самом бедственном положении. Этьен думал, что может делиться нашими секретами? Что ж, к черту его.

Я вернусь, — говорю я своим суженым, не прося разрешения, а лишь извещая их из уважения. Я влетаю обратно в наш люкс, чтобы запихать кое-какие вещи в рюкзак, после чего выхожу на крышу, где обращаюсь в еще большую птицу. Мои крылья расправляются — красные с синей каймой, с длинным оперением в качестве короны. Я выслеживаю отца так же, как когда-то выслеживала мать, — в форме феникса, где связь родителя и ребенка существует всегда, хотим мы того или нет.

Сквозь ночь я лечу над сухой почвой и бушем, над пригородами и высотными домами. К моему удивлению, серая, болезненная нить ведет меня не к Дому Нага и не к университету, где он устраивает очередное драматическое представление. Вместо этого она ведет меня в ту часть города, на окраину, где мне никогда раньше не приходилось бывать. Это длинное двухэтажное здание в колониальном стиле, с чистыми линиями, в белой и золотой краске, с свежескошенными газонами и деловитыми людьми, выходящими с сумками и портфелями.

Я опускаю вокруг себя восемь щитов, прежде чем приземлиться на тротуар, и быстро одеваюсь. Я выбрала подходящую одежду для встречи с криминальным лордом: белую блузку и темно-синий брючный костюм. Черт возьми, я начинаю к этому привыкать. Я завязываю волосы в высокий пучок и приглаживаю торчащие пряди, после чего обуваю черные туфли на каблуках. Это одежда, которую мой отец узнает. Это то, что он уважает.

Все еще оставаясь под щитом невидимости, я шагаю в здание и прохожу прямо мимо металлодетекторов, у которых стоят два человеческих охранника в форме, и выслеживаю отца по устланным коврами коридорам офисов и залов для заседаний в здании парламента штата.

Нить ведет меня в Залы Законодательного Совета, и мне даже не приходится открывать дверь, потому что кучка старых белых мужчин делает это за меня, выходя наружу, взволнованно разговаривая друг с другом и показывая на бумаги. От этого меня бросает в дрожь, но я прижимаюсь к стене, не желая раскрывать карты раньше времени.

Как только в потоке людей появляется брешь, я поспешно проскальзываю внутрь, и глухой стук моих каблуков тонет в пышном ковре винного цвета. Все в круглом зале заседаний красного цвета — ковер, ряды кресел, столы. Но вовсе не это заставляет мою кожу идти мурашками. Дело в том, что мой отец, самый высокий в комнате, находится в ее центре — стоит рядом с мужчиной и женщиной в официальных черных мантиях совета и тихо разговаривает. По мере того как комната пустеет, я спускаюсь к ним по лестнице, подавляя желание потереть руки от стоящего в воздухе запаха официальных государственных дел.

Я наблюдаю за тем, как мечты моего отца становятся реальностью. А я еще вижу, как он замечает меня. Его черные глаза скользят поверх плеча низкорослого мужчины, а затем возвращаются назад. Его тепловые сенсоры, без сомнения, сильны, потому что он находится в состоянии высокой готовности к любым ответным шагам со стороны других криминальных лордов — ведь я уверена, что любой законопроект, который он здесь продвигает, вызовет бунт среди населения анималия.

Сенаторы-люди упоминают что-то об ужине, но Мейс Нага повышает голос лишь на малость:

— Без сомнения. Я присоединюсь к вам в ближайшее время. — Он одаривает их тонкой улыбкой, от которой мои брови взлетают вверх, и двое людей собирают свои вещи и направляются к лестнице, ведущей из зала.

Мой отец с видом делового человека собирает свой портфель, стоя ко мне спиной. Как только дверь закрывается, мы остаемся одни. Мейс Нага глубоко вдыхает, запрокинув голову и оглядывая пышно украшенный зал. Я сбрасываю невидимость.

— Так ты наконец набралась храбрости прийти ко мне, — говорит мой отец, не поворачиваясь и демонстрируя мне спину так, словно я не представляю никакой угрозы. Словно я не стоящий внимания враг. — Это был лишь вопрос времени. — Он поворачивается, и его глаза фиксируются на мне, точно у хищника, оценивающего свою жертву. — Как ты, Аурелия?