— До сих пор, — осторожно произношу я на всю комнату, — моя стратегия была оборонительной. Я лишь реагировала на удары, сыпавшиеся в мою сторону. Но оборона — это стратегия добычи. — Я поворачиваюсь обратно к Гиацинте, вкладывая весь смысл в свой взгляд. Кажется, она понимает, потому что поднимается на ноги, а вместе с ней и ее суженые. — Я сделаю это по Старому Закону. Я уверена, она это оценит.

Гиацинта ухмыляется:

— У меня есть кровавое перо.

— Идеально.

Она достает из рюкзака черное перо и пустую чернильницу, после чего протягивает их мне. Я сажусь за обеденный стол и отставляю чернильницу в сторону. Минни поспешно подбегает, отстегивая чистый лист бумаги из своей папки. Подняв левую руку, я превращаю резцы в клыки кобры и прокалываю левый указательный палец. Яд, смешиваясь с кровью, просачивается наружу, и я выдавливаю его в чернильницу. В сочетании с антикоагулянтным эффектом моего собственного яда кровь течет свободно, и ею легко писать, словно чернилами.

Змеиные короли и королевы веками писали письма собственной кровью и ядом. Я просто присоединяюсь к традиции. Я обмакиваю перо в смесь и принимаюсь за работу.

Десять минут спустя я закончила. Я откладываю перо, разглядываю работу, а затем аккуратно складываю письмо и помещаю его в конверт, который мне протягивает Минни. Без лишних слов я киваю Клюву. Он отталкивается от стены, о которую опирался, и следует за мной вниз по лестнице к общежитиям. Йети тоже идет следом.

За моей спиной в гостиной шепчутся Стейси и Минни. Мардук, похоже, объясняет им суть происходящего:

— Она делает свой ход, — говорит он.

Я иду по коридору и останавливаюсь возле одной из комнат:

— Это одна из них?

— В этой комнате живут трое старшекурсников, — подтверждает Клюв.

У Йети в глазах горит странный, забавный огонек. Кровожадный ублюдок. Он стучит в дверь над моей головой. Кто-то внутри стонет. Слышен звук волочащихся ног, после чего дверь открывается, и перед нами предстает тощий, взлохмаченный парень не старше девятнадцати лет:

— Ох… ч-черт, э-э…

Клюв проталкивается в комнату, отодвигая его в сторону. В комнате стоят две двухъярусные кровати по обе стороны и два письменных стола между ними, но все завалено вещами, которые они копили годами, безделушками и мусором в каждом углу. Пахнет мужским потом и отбросами.

— Мы пришли навестить тебя, Стюарт, — говорит Клюв, осматривая комнату в поисках остальных и никого не находя.

— З-здесь больше никого нет, — заикается гиена гнусавым голосом. — Они в столовой.

— Отлично, — говорю я. — Тебе нужно одеться и собрать вещи.

— Что, зачем? — спрашивает он, прижимая одеяло к плечам, будто оно способно его спасти.

Я протягиваю записку:

— Ты отнесешь это своей королеве. Ты уйдешь прямо сейчас и не остановишься, пока это не окажется у нее в руках. Ты меня понял?

Он мнется, разинув рот, точно рыба:

— Г-где мистер Харкорус? Мистер Фенгари?

Ярость охватывает меня. В моей голове раздается звук, похожий на жуткий львиный рык. Я сжимаю его горло мертвой хваткой и сдавливаю. Порыв моей силы хлещет вокруг его тела, пока я рычу ему прямо в лицо. Пол дрожит под нашими ногами:

— Их здесь нет, — произношу я низким, опасным голосом. — Здесь я. И я спросила: ты меня понял, Стюарт?

Он издает испуганный, задушенный писк, и я разжимаю пальцы. Он отшатывается назад, судорожно хватая воздух ртом, но бешено кивает:

— Да, леди Костеплет! Я сделаю все прямо сейчас!

Я пулей выскакиваю из комнаты, пока сила пульсирует по моим венам. Кажется, она собирается в моей голове, руках, ногах. Кажется, она сейчас обрушит все здание. Мое тело горит, пока я несусь по коридору. Когда я добираюсь до лестничной клетки, нога начинает ныть, поэтому я обращаюсь в форму орла. Но стоит мне расправить крылья и спуститься на первый этаж, как до меня с удивлением доходит одна вещь.

Эта форма не совсем правильная.

Я вырываюсь через парадную дверь. Радостные возгласы гаргульи Бастьена почти тонут в рыке, гремящем в моей голове. В рыке, который зародился еще тогда, когда я увидела Ксандера, израненного другими драконами во время битвы в поместье Дракос. Их здесь нет. Здесь я.

Во второй раз в жизни я принимаю форму дракона. Воплощение ярости и гнева, я вырастаю до колоссальных размеров. Моя пасть усеяна острыми зубами, которые я скалю в небо. Вокруг раздаются человеческие крики и вопли ужаса, но все это лишь подпитывает мою потребность заявить о себе. Я взмываю в небо, отталкиваясь мощными бедрами, расправляя и опуская крылья. Я рассекаю воздух, направляя морду к общежитию анимусов. Пораженные лица студентов-анимусов прилипли к окнам, пока я пролетаю над ними, целясь прямо на крышу.

Я тяжело приземляюсь, и конструкция стонет под моей тяжестью. Или она вздыхает с облегчением? Мой рык вырывается в небо, глубокий звук вибрирует по всему телу, в костях — единственное, что способно утихомирить эту безумную ярость. Моя кровь превращается в огонь, а сила закручивается в легких, вращаясь, точно собирающийся циклон. Один вдох. Один выдох, и мое зрение застилает слепящая синева — настолько горячая, что под моими лапами накаляется камень.