— Юджин наконец рассказал тебе?

— Что? — я хмурюсь.

Повелитель василисков вздыхает, запрокидывая голову, и это движение раздражает меня. Я собираю силу в левом кулаке и бью его прямо в кровавую метку. Упырь выпускает мое запястье с выдохом «уф», его тело изгибается внутрь. Но он восстанавливается слишком быстро и сбивает меня на землю. Слишком поздно я понимаю свою ошибку, потому что мы оба обнажены, кожа прижимается к коже, пока я извиваюсь под ним. Его член твердеет, упираясь в мой живот, и я кричу от ярости, когда желание трахнуть его доводит меня почти до безумия. Я толкаю его, но он хватает меня за запястья.

— Знаешь, я подписал твой маленький контракт, — процеживает он над моими губами. — Тот самый, где сказано, что мы можем трахать тебя в любое время. В любом месте.

Я обнажаю клыки.

И раздвигаю ноги.

— Засунь свой член в меня, пока я его не отрезала, — шиплю я.

Сугубо мужская ухмылка изгибает его губы, когда головка его члена касается моего входа.

— Тебя делает мокрой сражение со мной? — Он ведет клыками по моей шее и одновременно потирается членом по моему влажному, пульсирующему клитору: — Тебя заставляет течь мысль о том, что я знаю: твоя сила превосходит чью-либо еще?

Я кричу от ярости, приподнимая бедра и заталкивая его внутрь себя.

Упырь выгибает шею и шипит в небо, и именно тогда я замечаю, как тени укутывают нас облаком тьмы. С тем же успехом мы могли бы находиться в другом мире. Но Упырь не двигается внутри меня. Доведенная до отчаяния, я потираюсь о него, проталкивая его глубже. Я уже отсасывала ему раньше и знаю форму его члена.

От этого воспоминания что-то во мне срывается, и я рычу, используя телекинез, чтобы швырнуть нас вбок и перевернуть, впечатывая Упыря в бетон. Он кряхтит, его глаза широко раскрываются, когда я взбираюсь на его член и насаживаюсь на всю его длину. Мы оба кричим, и тени вырываются точно змеи, обвиваясь вокруг моих бедер, талии, груди. Моей шеи.

Словно он хочет поглотить меня целиком.

Я скачу на нем, двигая бедрами по этой огромной длине. Глаза Упыря вспыхивают багровым, когда он выгибает шею, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не провести языком по натянутой мышце, пока не натыкаюсь на край чего-то, что не является кожей.

Эта маска. Эта ебаная маска. Он не обращает внимания, поэтому, когда я просовываю пальцы под ее край, он не останавливает меня, и я сдергиваю эту штуку прочь.

Мне открывается его лицо. Безупречное, с темно-золотистой кожей, очерченной челюстью и прямыми бровями. В нем есть жестокая красота — созданная в равной мере для того, чтобы взирать на врагов с высокого трона и рычать на поле боя. Но сейчас оно искажено шоком, потому что не думаю, что он когда-либо намеревался показать мне множество линий черных татуировок, покрывающих его лицо.

Я узнала бы метки своего отца где угодно. Потому что эта точная, изящная рука вывела линии контроля на этом лице смерти. Символы контроля, рабства, поводка, тюрьмы. Повиновения. Мой отец так сильно пытался укротить Упыря, что одной клятвы оказалось недостаточно, и ему потребовалось покрыть его ими целиком.

Я порассуждала бы об этом дольше, но член Упыря разбухает внутри меня, распирая мои внутренние стенки.

— Что это? — тяжело дыша, спрашиваю я, смотря вниз, пока изливаюсь вокруг него.

— Гемипенис, помнишь? — задыхаясь, отвечает он и сжимает мою талию. — Он превращается в замок.

Что-то ёкает у меня в животе.

— Змеиный брачный замок? — переспрашиваю я, внезапно поддаваясь панике.

— Да, — медленно говорит он, не мигая и наблюдая за мной.

Я пытаюсь сняться с него, упираясь ногой в землю, и тянусь вверх, но член Упыря крепко и полностью удерживает меня за влагалище, будто мы склеились. Мое сердце бьется так быстро, что, кажется, я сейчас упаду в обморок.

— Как долго? — шепчу я.

Упырь приподнимает голову, глядя между нами.

— Только Дикая Богиня может знать. Со мной такого раньше не случалось.

Я опускаюсь обратно на его бедра, в каком-то изумлении уставившись на это новое лицо. Не знаю, почему я этого не ожидала. Змеи сцепляются в замок во время спаривания, от двадцати четырех часов до трех дней — абсолютная норма. Я просто… не ожидала, что это произойдет в человеческой форме.

— Ну, пиздец, — только и могу сказать я.

Упырь улыбается мне в ответ сквозь клыки, а выражение его светящихся глаз… Что ж, единственное слово, каким я могла бы его описать — безумное.

Глава 75

Коса

Мы с Лайлом покидаем второй склад, обмениваясь взглядами. Там совершенно ничего нет. Это место пусто — бетонная коробка без окон и лишь с одной дверью. Или я поверил бы в это, если бы не мое акулье зрение. Я остановился у двери, отказавшись ступить ногой или позволить Лайлу переступить порог этого места.

— Здесь ничего нет, — сказал Лайл.

— И все же я вижу здесь смерть.