Я подставляю палец под ее подбородок и приподнимаю его вверх. Посмотри на меня, хочу сказать я. Моя маска снята. Посмотри на меня в ответ. Эти глаза, синие, как ультрафиолетовый луч, встречаются с моим взглядом без мигания. Без дыхания.

— В первые дни я думал, что ты похожа на меня. Родственная душа, затерянная и одинокая. Я не мог понять твой вид и понимал, что ты прячешь себя так же, как я прятался своими тенями. У меня была… сильная потребность заботиться о твоем благополучии. Но по мере того как мы оба росли, я начал понимать, что то, что я чувствовал к тебе, было связью душ.

— А как же твоя семья? — спрашивает она. — Твои родители и их логово?

Я делаю глубокий вдох, позволяя ее запаху омыть меня, затем кладу руки за ее задницу и снова поднимаю. Ее кровать будет слишком мала для меня, поэтому я принимаюсь собирать ее фиолетовые одеяла, чтобы разложить их на полу в гостиной словно гнездо.

— Никто не смог сказать Мейсу, когда он наводил справки, и я рос со своей приемной семьей, веря, что мои настоящие родители погибли по неизвестным причинам. Возможно, их казнили за то, кем они были. Я никогда не узнаю, сколько василисков было в их логове или были ли они смешанной стаей, как Фенгари.

— Мне жаль, — говорит она, когда я укладываю нас обоих на слои одеял. Она всматривается в мое лицо, изучая, и я не могу убрать руки, которыми обнимаю ее. Ее внутренние стенки снова сжимаются, когда она поправляет бедра, и на этот раз она кряхтит от растяжения моего члена.

Она хмурится, глядя вниз между нами.

— Тебе больно?

Я фыркаю на это.

— Я обречен на тени ада, змейка, но, по крайней мере, мне удастся побывать в раю на три дня из тьмы вечности.

Глава 80

Аурелия

Без маски, со всей силой его присутствия, обрушивающейся на меня, мне внезапно становится трудно дышать. Трудно думать, находясь так близко, на всю глубину до самой матки. Присутствие Упыря всегда было подавляющим. Словно удушающая темнота в маленькой комнате, чувствуешь, как этот василиск затаился совсем близко к поверхности.

Он поистине чистая, свернутая в кольца, злобная сила.

Я вижу, что он хочет, чтобы я смотрела на его лицо. Не знаю, чувствует ли он облегчение или чувствует ли хоть что-то вообще под властью своего василиска. Обладая способностью перекидываться в разные формы, я не подчиняюсь силам видов так же полностью, как другие ордена. Упырь не может или не хочет сбежать от темных сил своего монстра. Они слишком важны для того, кем он является.

Монстр — это я, а я — это монстр, — сказал он мне, когда мы впервые встретились.

Просто досадно, что гигантский змей — еще больший психопат, чем акула.

Мне приходится дышать сквозь растяжение от его члена теперь, когда жар моего первоначального возбуждения остывает. И когда мы лежим здесь, я внезапно не могу поверить, что мы вернулись в мое маленькое бунгало.

Когда я покинула его в ночь после свадьбы с Полупернатым, я никогда не думала, что снова увижу его изнутри. Мои глаза жжет, и не тем смертоносным образом. Упырь наклоняется и проводит клыками по моей нижней губе. Его член все еще тверд, как алмаз, но он слегка дергается, когда я втягиваю воздух от его прикосновения.

Как, блядь, я собираюсь провести три дня с этим зверем? Который отвечает только на те вопросы, на которые хочет, чья сила посылает бесконечные мурашки по моей коже? Он двигает бедрами, и я стону, когда мой клитор толчком погружается в наслаждение.

— Мы что, собираемся три дня трахаться? — иронично спрашиваю я.

Его язык, на этот раз раздвоенный, выскакивает, чтобы попробовать меня на вкус. Мои глаза расширяются, когда багровый свет вспыхивает.

— Если ты моя на три дня, то я могу делать все, что мне угодно, не так ли?

— Ну, технически, — говорю я, — если твой член застрял в одном положении, ты не так уж много можешь сделать, верно?

Прежде чем я успеваю осознать это, я уже лежу на спине, а ноги закинуты на мускулистые плечи Упыря, пока он толчками входит в меня. Я выкрикиваю от внезапной приятной наполненности, пока трепет скручиваются спиралью через мой клитор. Значит, он может двигаться внутри меня. Просто не может выйти полностью.

Мои глаза теплеют, когда сила собирается за ними в ответ на багровое свечение надо мной. Клыки появляются сами собой. Тени змеями вырываются с его плеч, сжимая мои запястья и вытягивая их над головой. Мои собственные тени тянутся вслед, только более медленно и неуклюже из-за новых, более мелких движений, и я касаюсь ими его лица. Лица, которое я хочу узнать.

— Трахни меня так, как хотел все это время, — шиплю я. — Заполни меня своей спермой, как мечтал.

Черные брови дергаются в удовольствии, когда он вонзает себя в меня по самые яйца.

— Я должен заставить тебя умолять об этом. — Что-то щекочет мою задницу, и я знаю, что это его тень, готовая раскрыть меня и заполнить всем, что у него есть.

Я выгибаю спину от наслаждения, смеясь над собственным весельем.