Пока мои пары протирают глаза после сна, я пересказываю увиденное короткими предложениями: Упырь в пустом клубе, мой отец и их разговор, натяжение кровной клятвы.

— Значит, раньше ты могла видеть воспоминания, а теперь видишь в реальном времени? — Дикарь проверяет небо за окном, и я тоже смотрю туда. Первые лучи солнца едва проглядывают из-за дальних гор.

Я шагаю из угла в угол по комнате. Упырь позаботился о том, чтобы я это увидела. Я не понимаю, откуда мне это известно, но чувствую это знание в той части себя, которая предназначена только для него.

У нее может быть твоя душа, но твоя кровь принадлежит мне.

Боль в моей груди похожа на глубокую рану. Там было упоминание о его холодном сердце и предстоящей задаче. О чем-то важном, что может сделать только мой василиск. Он хотел, чтобы я услышала этот разговор целиком. Хотел, чтобы я знала и смогла подготовиться.

Ты нужна мне с оскаленными клыками или не нужна вовсе.

— Регина… — начинает Лайл.

— Я смогу справиться с ним.

Я останавливаюсь перед окном, поворачиваюсь к ним лицом и встречаю тишину.

— Коса, ты был неправ. — Мой голос тяжел, как труп. — Упырь — не самый опасный член этой стаи. — Тяжесть моей силы наполняет мои кости: — Самая опасная — я.

Правда протягивается между нами пятерыми, точно лучи света.

— Аурелия, — говорит Ксандер, — ты уверена в этом? В том, что хочешь сделать это?

Я одариваю его короткой, благодарной улыбкой. Из четырех присутствующих здесь пар он — единственный, на кого я могу рассчитывать, что он не станет меня останавливать. Его уважение ко мне находится на другом уровне. Он — тот, кто видел меня в самые худшие моменты. Самой уязвимой и испуганной. Он видел, как я возвращалась после невозможного. Золото вспыхивает в глазах моего дракона, словно он напоминает мне о сказанных ранее словах: о том, что он был моим собственным генералом в войнах, гремевших так давно.

И Упырь.

Он хочет увидеть, из какого теста я сделана. Хочет убедиться, что я достаточно сильна, чтобы встретить правду и все, что с ней связано. Челюсти щелкают внутри меня, требуя внимания. Тень улыбки изгибает мои губы, когда я погружаюсь в ледяные, холодные глубины своей акулы. Температура в комнате падает. Мое сердце замедляется до методичного барабанного боя. Клинического. Точного.

— Да. — Я поворачиваюсь к Косе и Ксандеру, и для меня самой мой голос звучит так, словно разносится эхом по пустой, темной зале: — Я сделаю то, что должно быть сделано. Наш враг действует во тьме, но мы тоже. С наступлением ночи предстоит сделать еще кое-что.

* * *

— Мне не нравится, когда она такая, — признается Дикарь. — Она не обнимается со мной.

— А по-моему, это круто, — чирикает Минни, широко раскрыв глаза и разглядывая меня с противоположной стороны обеденного стола. — Она прямо как ассасин или типа того.

Коса соглашается: мой большой анимус-акула всегда держится поближе ко мне, наслаждаясь силой, которую мы делим на двоих. Где-то внутри него Большая Белая щелкает зубами и радостно бьет хвостом. Генри левитирует перед моим лицом и пробно чирикает.

— Маленькое, красивое создание, — говорю я ровным, безэмоциональным голосом. — Ты сегодня останешься со мной.

Послушно он усаживается мне на плечо, прижимаясь крошечным тельцем к моей шее, словно может вдохнуть в меня тепло своими силами. Ксандер наблюдает из угла комнаты, и я поворачиваюсь к нему, не мигая.

Тяжелый топот по лестнице подсказывает мне, что к нам присоединятся Сабрина и Стейси. Но когда появляется Сабрина, она отбрасывает капюшон и шагает ко мне.

— Это правда? — тяжело дыша, спрашивает она, и ее голос звучит нехарактерно резко: — Этот генерал-психопат — твоя пара? Вся сеть завалена тем видео с тобой из клуба «Яд».

— Я знаю, что он сделал с тобой, — отвечаю я все тем же деревянным голосом. — Сегодня ночью мы деремся насмерть.

Карие глаза моргают, уставившись на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Генералу-василиску приказали убить меня, Сабрина. Я иду в бой.

— Давайте не будем увлекаться! — говорит Дикарь, вскакивая на ноги. — Не насмерть! Я буду там, чтобы убедиться, что это не так!

Я медленно киваю ему, прежде чем снова повернуться к Сабрине. Моя подруга-леопард вздыхает и занимает место рядом с Минни за обеденным столом.

— Намечается что-то крупное, — говорит Стейси. — Я чувствую это. Змеи еще никогда не были так взбудоражены.

— Совет буквально едва жив, — с отвращением говорит Минни. — Мы не можем рассчитывать, что они хоть что-то сделают. Нам нужно действовать самим, правда, Ксандер?

— Правда, Минни, — говорит он. — Но это также включает в себя обязанность проследить, чтобы Аурелия не дала себя убить.

Дикарь поднимает руку.

— Я дежурный по этому вопросу круглосуточно, как и Лайл сегодня ночью, и вся стая Деви.

— Василиск придет не один, — поясняю я, оглядывая их всех. — С ним собирается еще больше тьмы.

Стейси округляет на меня глаза.

— Кто, Лия? И где?