— Не припомню, чтобы я говорил тебе останавливаться, ангел. — Лайл хватает меня за подбородок и притягивает к себе для свирепого поцелуя, проводя языком по моим губам, а затем жадно, как наказание, кусает за нижнюю губу.

Я вздыхаю и снова склоняюсь над ним, проводя языком по его щели на его члене.

Коса медленно вводит свой член в меня, пирсинг за пирсингом, и я заставляю свою задницу замереть, смакуя, как его сантиметры дают моей киске то внимание, которого я всегда от него жажду.

— Коса, — умоляю я.

Он ласкает мою задницу большим пальцем.

— Ты поняла, что я тебе сказал?

Я отдаю приказы, — говорю я ему.

— Только не сегодня. — Он полностью погружается в меня.

Я вскрикиваю, выгибая спину, прежде чем Лайл кладет руки по обе стороны моей головы и яростно-быстро трахает мой рот.

Коса трахает меня без предупреждения, хватая меня за бедра и вонзаясь с такой же свирепостью, а мои внутренние стенки вибрируют от наслаждения. Мои пары вбиваются в меня с обеих сторон, пока мои глаза не закатываются, и я кричу вокруг них обоих. Моя киска сокращается, заливая член Косы, пока предэякулят Лайла наполняет мой рот. Звезды искрятся в моих глазах, и тело скручивается во все более тугие кольца, пока я не начинаю испытывать головокружение от этого ощущения.

Закройте уши моей Регины! — кричит Дикарь, открывая окно с переднего пассажирского сиденья. — Ксандер, забери Юджина!

Руки Лайла сдвигаются, накрывая мои уши как раз в тот момент, когда раздаются три пистолетных выстрела.

Я пищу вокруг члена Лайла, вырываясь, чтобы посмотреть в заднее стекло. Три мотоцикла, на каждом из которых по два вооруженных седока, заносит, и они врезаются друг в друга из-за пробитых передних колес. Я поворачиваюсь в другую сторону и вижу, как Дикарь втягивает свое тело обратно в машину с удовлетворенной улыбкой на лице. Он возвращает черный пистолет в бардачок и поднимает руки, словно говоря: «На сегодня хватит».

— Это были последние, — говорит Ксандер, проверяя в зеркале заднего вида.

Лайл издает животный звук, и я быстро снова беру его в рот, пока пульс стучит у меня в голове. Ксандер делает резкий правый поворот, от которого визжат шины, и я снова насаживаюсь на член Косы. Моя акула стонет перед тем, как кончить, прижимая меня обратно к Лайлу и выплескивая свою разрядку в меня жесткими, дергаными движениями. Лайл кончает мгновением позже, рыча и удерживая мою голову на месте, пока его бедра двигаются прерывистыми, ломаными толчками.

Я кончаю, сглатывая освобождение Лайла, мое тело вибрирует вокруг них обоих, бедра дергаются вокруг Косы, когда он тянется к моему клитору, и его быстрые пальцы точно знают, как мне нравится. Когда наше дыхание успокаивается, они оба притягивают меня к себе, а Коса заворачивает меня в свой костюм Мрачного Жнеца, как в одеяло. Они держат меня так, словно жалеют, что вообще отпустили меня сегодня ночью, уткнувшись носами в мою шею с обеих сторон. Мое сердце раздувается между ними, как и моя душа трепещет от предвкушения… потому что в своих снах я вижу прохладную черную чешую и глубокое горловое шипение.

Глава 67

Упырь

Клуб погружен в жуткую тишину после ушедшей толпы.

Это та самая тишина, когда все вокруг затаило дыхание. Я все еще чувствую кожу Аурелии на своей. Ее тепло, ее пальцы, ее горячую киску, прижатую ко мне, точно сладкий рай. То, как ее шипение вибрировало по моему телу, навсегда впечаталось в мою память. В эти несколько мгновений она была моей. Моей невестой. Моей королевой. Что бы ни произошло потом — не имеет значения. Это, блять, того стоило.

Поэтому, когда трое генералов вальяжно шагают ко мне, а их маски васильково-белым отблеском сияют под черными лампами над нами, я позволяю смерти из моих глаз слегка блеснуть сквозь тени. От этого их шаги запинаются. Как же им повезло, что я так преданно их защищаю. Что я так великодушен в роли повелителя василисков.

— Весьма впечатляющее зрелище, Упырь, — говорит генерал Тайпан, вставляя косяк в рот в попытке выглядеть безразличным.

— Его Величество и я подумали, что мне стоит немного поднять боевой дух народа, — гладко отвечаю я. — Смею заметить, это сработало.

Тайпан фыркает и бредет к бару, где одинокая женщина протирает деревянную стойку скупыми движениями, делая вид, будто не слушает нас. Генерал Браун опрокидывает ром с колой, прежде чем вернуть маску на место. Его голос звучит тихо, когда он обращается ко мне:

— У твоей девчонки интересные шрамы на животе, — говорит он, не встречаясь со мной взглядом. — Откуда они у нее?

Я жму плечами.

— Иногда наши враги берут верх.

— Оставьте нас. — Приказ разносится по клубу, глубокий и непреклонный.

Мейс Нага выходит на свет из темного угла, держа одну руку в кармане брюк.

— Я хочу поговорить с моим повелителем василисков наедине.

Остальные двое генералов кланяются ему перед уходом, и я знаю, что под масками у них мрачные лица. Они всегда мне завидовали.