С Упырем, я вижу проблеск того, какой могла бы быть моя жизнь. Каково это — чувствовать любовь семьи из моей змеиной общины: в традиционных одеждах Нага, когда змей заявляет права на Регину как на свою собственную, гордо объявляя всему миру, что она принадлежит ему. Но я знаю, что это лишь иллюзия. Это театр, и я хорошо сыграла свою роль.

Длинная вуаль и мое положение — я плотно прижата к нему — защищают мое тело. По сути, для всех я — Джейд Браун, и это борьба за власть между генералами змеиного двора и его народом. Моему отцу требовалась демонстрация силы, чтобы сплотить зверей своего двора. Демонстрация надежды для его кампании. Вот почему ему нужно было, чтобы Упырь показался со своей невестой. Двор с собственными могущественными мифическими существами — не кем иным, как вестниками смерти — делает его грозным врагом и сильным союзником. Ни один из других дворов не попытается бросить ему вызов, когда они поймут, что он разводит своего василиска.

Теплый, влажный воздух клуба ласкает мою кожу, пока совместное шипение заполняет уши — приятный, общий гул. После стольких лет, когда я чувствовала, что мне нет места нигде… это делает со мной кое-что странное. Но Регина в моих костях внезапно замечает, что она не одна со своим василиском. Островки света пробиваются сквозь тьму толпы и кисею вуали.

Дикарь уставился на меня из змеиной ямы, разинув рот. Лайл и Ксандер смотрят с предельной серьезностью. А в дальнем углу дикая, антарктическая сила Косы пробивает себе путь к сцене — он никогда не остается в стороне. Я чувствую его пронизывающий взгляд на моей коже и моих действиях этой ночью.

Простите, — шепчу я сквозь воздух. — Я должна была сказать вам.

Но где тогда была бы вся драма? — мрачно раздается голос Ксандера у меня в голове.

И мне не довелось бы надеть мои сверкающие штаны, — тихо говорит Дикарь. — Все в порядке, Регина. Тебе разрешено развлекаться.

Не позволяй нам останавливать тебя, — говорит Лайл, но он не может скрыть ревность и собственнические нотки в своем голосе.

Внезапно я осознаю, что мои суженые кипят от ярости. Тихий смешок Упыря ядовито раздается у меня над ухом, потому что именно этого он и добивался. Я смотрю на ледяное пятно в дальнем углу, где стоит Коса, но он ничего не говорит. Он просто смотрит на меня. От этого мое сердце колотится в бешеном, диком ритме. Мои пальцы дергаются к шее Упыря, и я поднимаю руку, позволяя подушечкам пальцев скользить по его чешуе в мягкой ласке.

Василиск замирает подо мной, его голова покачивается, словно я гипнотизирую его прикосновением. Увлеченная, я пробую снова: ласкаю его по коже и плавно провожу пальцами вниз.

Такой красивый, — напеваю я у него в голове. — Такой темный.

Его пробирает дрожь, и эта могучая голова опускается и поворачивается ко мне. Я ласкаю его в третий раз — в противоположном направлении и более воздушно. Его большой раздвоенный язык выскальзывает наружу, кончики лижут мою щеку. Под нами извиваются змеи, диджей играет томный ритм, а звери в человеческих обличьях ликуют. Я сжимаю бедра вокруг могучего тела подо мной, и в ответ из его горла вырывается низкое шипение.

Скажи мне, почему я не должен трахнуть тебя прямо здесь? — шипит Упырь у меня в голове.

Я лениво улыбаюсь ему, скаля клыки.

Не знаю, может, тебе стоит попробовать.

Раздается долгий, неспешный смешок.

Аурелия, — слышится голос Косы, ледяной и пропитанный глухим недовольством: — Мейс Нага только что вошел в клуб.

Каждая клетка моего тела оказывается во власти адреналина.

Надеюсь, ты шутишь, Коса.

Нет, я тоже его вижу, — говорит Дикарь. — Регина, тебе нужно убираться отсюда.

Тело Упыря скользит по сцене, пронося меня на показ перед всеми. Я не вижу отца, но чувствую изменение в воздухе, неожиданное напряжение, когда входит король.

Пошли, — тихо говорю я Упырю.

Ты боишься королевскую кобру, змейка?

В моей голове проносится предупреждающий рык Лайла. И то, и другое злит меня. Заставляет кровь пульсировать в старом ритме долгих страданий. Боюсь ли я Мейса Нага? Поэтому я делаю единственную логичную вещь.

Я встаю.

Поставив стопу своей здоровой ноги на массивное тело Упыря, я поднимаюсь, подтягиваю вторую ногу под себя и обнимаю руками верхнюю часть тела василиска, эффектно отбрасывая вуаль назад, оголяя бедра и задницу. Обняв его обеими руками, я ласкаю василиска, точно любовника, прежде чем поднять колено со стороны зрителей и прижать его к его телу.

Если демонстрация моей задницы бывшему отцу не доказывает, что я его не боюсь, то я не знаю, что еще докажет. Когда-то я фантазировала о том, чтобы стать стриптизершей и зарабатывать деньги, когда отец запрещал мне работать вне лавки Шарлотты. Похоже, это ближе всего к исполнению моей мечты. Я провожу ногтями по чешуе Упыря, и могучее шипение снова заполняет сцену. Внезапно музыка затихает, как и свет. Упырь обвивается вокруг меня, его хвост сворачивается почти защитно.

О-оу, — говорит Дикарь.

Что? — спрашиваю я.

За сценой есть дверь? — быстро спрашивает Ксандер.

Да, — говорю я.