Поездка проходит в тишине и напряжении. Мы все в состоянии тревоги. Когда наша Регина что-то скрывает, мой бешеный лев оказывается на пределе, и хотя сковывавшие его кандалы давно исчезли, иногда у меня возникает фантомное ощущение звенящих цепей. Это усилилось со времени нашего пребывания в поместье Коллекционерши, вероятно, потому, что мои воспоминания о нашем плене там сведены к мутной тьме. Это был единственный способ, с помощью которого заклинание могло сработать. Ксандер честно рассказал о том, что произошло, сформировав воспоминания за нас, но мне не нравится не помнить вещей. Это слишком напоминает мне об иных временах.

Я чувствую, как лапы моего льва сжимают руль поверх моих собственных рук, и к моменту, когда мы выезжаем к ярким огням города, исходящее от нас всех напряжение висит в воздухе, точно патока. Ксандер направляет меня к частной парковке, и Руфус выходит нам навстречу, его тело напряжено. Дикарь хлопает его по спине, передавая Юджина.

— Я закричу, если начнутся какие-нибудь змеиные штучки, — говорит он. — В остальном не беспокойся.

— Мы все должны быть начеку. — Я одариваю волка осуждающим взглядом. — У них было полно времени, чтобы сделать больше ядовитых пуль.

Руфус кивает.

— Мы разместимся ровно там, где обсуждали, а Клюв уже в воздухе со своими совами. Мы будем готовы к эвакуации, если потребуется.

Дикарь фыркает и лезет в свой рюкзак, вытаскивая оттуда кусок разноцветной ткани с пайетками.

— И что это, блять, такое? — давится словами Ксандер.

— Мои штаны! — говорит Дикарь, встряхивая ими. — Видишь? Мы идем на рэйв, Ксандер.

— О, простите, — Ксандер закидывает голову так, будто закатывает отсутствующие глазные яблоки. — Не знаю, почему я не взял свои.

Дикарь хмурится.

— У нас мог бы быть сочетающийся лук!

— Вот это сочетается, — говорит Коса, протягивая маску на все лицо. Она черная, с перламутровым переливом. Дикарь тут же хватает ее и с хохотом надевает.

— А где моя? — бурчит Ксандер.

— Мы слишком заметны. — Коса протягивает еще одну маску Ксандеру, и на этот раз она светящаяся, с красными крестами X вместо глаз. — Тебе придется снять рубашку, Ксандер. Большинство людей не знают, что у тебя больше нет семейных татуировок. И, возможно, лучше немного ссутулиться.

— И нам стоит разделиться, — замечаю я, затягивая волосы в хвост. — Что? — я в изумлении смотрю на ужасный ядовито-зеленый парик, который Коса протягивает мне. — Надеюсь, ты шутишь.

— Мне придется остаться в рубашке, потому что мои татуировки слишком заметны, — отвечает Коса. — И твои волосы не менее заметны. Нужно их прикрыть, и я предположил, что краска для волос — не вариант.

Дикарь косится на меня, пока я беру зеленый парик и маску клоуна.

— Я помогу тебе, — с воодушевлением говорит он и тянется к моей резинке для волос.

Я позволяю ему, думая о своей Регине.

— Ради Аурелии, — шепчу я про себя.

После того как мой брат-волк воюет с моим париком и водружает его на место, мы оцениваем друг друга. На Косе внушительная черная мантия с поднятым капюшоном и маска Крика, чье длинное белое лицо и открытый рот заставляют меня буквально содрогнуться. На Ксандере теперь только черные штаны и светящаяся маска. Я заплетаю зеленые волосы в длинную косу, потому что не хочу возиться с ними больше, чем необходимо, и снимаю пиджак от костюма, оставаясь в белой рубашке, подтяжках и в жуткой маске клоуна, что меня вполне устраивает.

Дикарь останавливает нас, чтобы сделать фото, прежде чем мы прощаемся с Руфусом, направляемся по улице и расходимся парами в разные стороны. Ксандер достает косяк, следуя за мной, чтобы подойти к клубу с южной стороны улицы. К тому моменту, как мы встаем в очередь, чтобы попасть в клуб «Яд», она уже растянулась вдоль по улице, и мы слышим, как внутри гремит музыка. Нас окружают змеи, сплошь одетые в совершенно безумные рэйв-наряды и в самых разных мрачных масках.

Дикарь взволнованно выдает монолог прямо нам в головы, чтобы мы знали, чего ожидать внутри, пока мы с Ксандером добираемся до входа в виде клыкастой арки.

Там мужик в стрингах! — радостно вещает Дикарь. — И о, смотри, Коса, на той анаконде, что ползает по барной стойке, блестки!

Музыка становится только громче.

Кто-нибудь, вызовите службу спасения рептилий, — бурчит Ксандер у меня в голове. — Ты когда-нибудь бывал в клубах раньше, Лайл?

В моей жизни после заведения Ульмана был период, когда я свободно скитался по улицам, большую часть времени бездомный и не понимающий своего анимуса. В те времена, до моего заключения, я раз или два забредал в клубы.

Моему анимусу нравился шум, — признаюсь я. — Его тянуло к нему.

Ксандер фыркает у меня в голове:

Я должен был догадаться.