Ну конечно, я же всегда: “Ой, Ромочка, вот твой любимый борщ”, “Ромочка, парадную форму я вычистила и отгладила”, “Ты же устал, туфли к завтрашнему дню натерла”. Заботливой женой старалась быть, чтобы сослуживцы всегда завидовали, как ему повезло.

Вот и плата подоспела за все мои усилия. Успевай только полной ложкой черпать.

Шумно выдохнув, Роман делает над собой явное усилие и с трудом признает:

– Маш, я накосячил. Сильно накосячил, я знаю. Но это не повод разрушать семью.

– А ее я, выходит, разрушаю? Не ты?

Я даже не удивляюсь такой наглости. Юсупов всегда таким был, правда раньше я, дурочка, это за напористость принимала.

– Маша, твою мать… ну зачем ты усложняешь? Дай нормально объяснить! – гаркает Роман.

На первом этаже едва заметно колышется занавеска. Видимо, своими разборками с утра мы все-таки кого-то разбудили. Отлично. Теперь весь городок на ушах от сплетен стоять.

Впрочем, какая разница? После сегодняшнего утра и так все узнают. Алина позаботится, чтобы слухи расползлись как можно скорее. Раз она даже ребенка подбросила, значит, действует решительно. Конкурентку устраняет.

Я полосую мужа взглядом и, развернувшись, подхватываю с земли спортивную сумку.

– Машина меня уже у КПП ждет, так что свои объяснения себе оставь. А мне к дочке пора.

Роман решительно шагает ближе и выхватывает сумку с вещами из рук. А потом заявляет твердо:

– Я поеду с тобой.

Глава 9

Полосую мужа взглядом и тут же твердо отрубаю:

– Нет.

– Маша…

– Я сказала нет! – ору я ему в лицо, уже не заботясь, что кто-то может услышать. – Не смей ехать со мной! Не смей приближаться ко мне! И к Катюше тоже не смей!

Рома бросает сумку на землю, хватает меня за плечи и встряхивает. Не сильно, но достаточно, чтобы зубы клацнули.

– Хватит истерить! Катя и моя дочь тоже, я имею право ее видеть!

– Право?! Ты говоришь мне о правах?! После того, как предложил заменить ее на своего ублюдка?!

Слово вылетает раньше, чем я успеваю его осознать. Знаю, что так нельзя говорить о ребенке, он ведь ни в чем не виноват. Но сейчас мне все равно. Сейчас я хочу только одного – сделать Юсупову так же больно, как больно мне.

Лицо Ромы каменеет.

– Не смей так говорить о моем сыне, – цедит он, склоняясь ниже.

– А ты не смей говорить о моей дочери! Не смей даже думать о ней! Ты для нее больше не отец!

Юсупов вздрагивает, как от удара.

– Маша, ты сейчас на эмоциях, потом пожалеешь о своих словах.

– Не пожалею. Никогда не пожалею. Знаешь, о чем я жалею? Что вышла за тебя. Что поверила в твою любовь. Что потратила на тебя лучшие годы своей жизни!

У меня из глаз текут слезы, но я их даже не вытираю, несмотря на мороз. Все равно сейчас на холод, ведь я стою перед человеком, которого любила больше жизни и понимаю, что нашей семьи больше нет. За одну ночь мы стали чужими людьми.

– Маша, – Рома пытается обнять меня, но я отшатываюсь.

– Не трогай меня. Никогда больше не трогай.

Из-за поворота появляется машина – внедорожник для нужд офицерского состава. Именно на нем я должна уехать в больницу к Катюше. Видимо, возле КПП водитель меня не дождался и решил подъехать к дому.

И очень хорошо, потому что теперь можно прекратить выматывающий душу разговор.

Я подхватываю брошеннную сумку и шагаю навстречу машине. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок гордо вскинут, хотя внутри меня колотит.

Хорошо, что Юсупов не пытается меня остановить. Видимо не хочет пересудов между подчиненными. Зато говорит вслед:

– Учти, Маша, что мы наш разговор не закончили.

Не отвечаю и даже не оборачиваюсь. Для меня все закончено. Я сюда не вернусь с дочкой. Зачем? Если Роман может легко заменить одного ребенка другим, значит и с женой так поступит. Просто жену теперь Алина будут звать, а так все то же самое: крутиться вокруг него будет, обожать, в рот заглядывать.

Пока ее так же, как меня, реальность об асфальт лицом не приложит.

Ставлю сумку назад, а сама сажусь на переднее сиденье. Водитель, молодой солдатик из части, бросает на меня обеспокоенный взгляд. Кажется, его зовут Дима… или Денис? Имя совсем вылетело из головы.

– Все хорошо, Мария Анатольевна? Я подождал вас у КПП, но вы не пришли и я решил приехать. Надеюсь, вы не сердитесь.

Вымученно улыбаюсь.

– Нет, все хорошо. Наоборот, спасибо, что подъехал сюда. Поехали.

Паренек бросает взгляд в боковое зеркало. Видимо ждет, что может командир подойдет или что-то скажет, но Юсупов стоит, не двигаясь с места.

Плечи напряженные, каменный весь, брови у переносицы сведены. Я оглядываюсь и впервые за все утро на лице Ромы вижу что-то похожее на растерянность. Будто он не понимает, что же сделал не так.

Я отворачиваюсь и закрываю глаза. Сердце колотится так, будто я марафон пробежала, а не пережила скандал с мужем.

Бывшим мужем. Надо привыкать.

Мотор заводится и машина плавно трогается с места.

– Мария Анатольевна, не хотите воды? Вы бледная, вам не плохо?