– Нет, все… хорошо. Просто… немного отравилась, видимо, что-то несвежее на ужин съела, – вру я.

Меньше всего мне хочется, чтобы сейчас кто-то лез в душу, даже если с искренним сочувствием.

Впереди четыре часа дороги. За это время надо хоть как-то собраться с мыслями и приехать к Катюше не разбитой женщиной, а ее матерью. Сильной и уверенной, готовой бороться за нее до конца. Я теперь одна у нее…

Горло сдавливает от этой мысли. Все эти месяцы счастья, когда я подбирала, какую коляску хочу, составляла список, что нужно купить для дочки – это все теперь перечеркнуто одним махом.

Как не думать, что радости от моей беременности муж не испытывал, а только активно ее изображал? Что не ждал ее на самом деле, ведь другая там тоже была беременна. Сыном, о котором каждый мужик мечтает.

Машина сворачивает на соседнюю улицу и водитель резко бьет по тормозам.

Я даже испугаться не успеваю, когда меня бросает вперед. Ремень безопасности срабатывает, блокируясь, и только благодаря этому я не ударяюсь с размаху лицом об панель или стекло. Он врезается больно, сдавливает грудь и я громко со стоном выдыхаю.

– Твою мать… – шипит парень. – Совсем сдурела, под колеса кидаться?!

Я поднимаю голову и холодею.

Посреди дороги стоит Алина с ребенком на руках. Она прижимает сверток к себе и буравит меня взглядом через лобовое стекло.

– Выйди, Маша. Поговорим, – кивает она на тротуар рядом с собой.

Глава 10

Вместо того, чтобы поскорее унести ребенка в тепло, Алина что, караулила меня? Настолько сильно ей хочется отстоять право быть с Юсуповым, что даже на малыша плевать?

Хотя неудивительно… она ведь уже сплавила младенца на всю ночь, даже не позаботившись о том, что он голодный будет. Для каких-то женщин мужик всегда на первом месте.

– Мария Анатольевна, мне что делать? – растерянно спрашивает водитель. – Объехать ее?

– Стой. Она не даст объехать, – вздыхаю я обреченно, отстегивая ремень безопасности.

– Может не будете выходить? Эта… – паренек осекается и заканчивает мягче, – в общем, она известная скандалистка. Надо оно вам?

Мне не надо, но я же понимаю, что раз Алина такая настырная, то вполне преградит дорогу машине. Видимо той очень надо разобраться с соперницей раз и навсегда, а то уеду я и не показать, кто тут главная. А при Романе она ведь только глазками невинно хлопать может.

Выхожу на мороз и застегиваю куртку до самого верха. Поднимается ветер и становится уже куда холоднее, чем просто при морозе.

Я бросаю сочувственный взгляд на сверток. Ребенок вроде завернут хорошо в плед, но он же маленький, ему простуду подхватить при такой погоде – раз плюнуть.

– Чего тебе надо? – спрашиваю резко. – Иди домой лучше, а то ребенка заморозишь. Чем тогда Юсупова у своей юбки держать будешь?

Алина поджимает губы, надменно хмыкает.

– Не надо тут из себя заботливую корчить. Когда у подъезда на меня орала, ты о ребенке не сильно-то и думала.

– Ну хоть кто-то из нас должен мыслить здраво. А то сын у тебя просто как брелок, трясешь им только когда тебе нужно. Говори, чего хотела, и проваливай. Мне сейчас вообще не до тебя.

– В больничку торопишься к дочке своей недоношенной? – улыбается ядовито Алина.

Кровь ударяет в голову. Я делаю шаг вперед, сжимая кулаки, но эта стерва тут же прижимает к себе ребенка, прикрываясь им.

– Только тронь меня. Я потом в полицию заявление напишу, что ты на меня с кулаками бросилась при свидетеле, – злорадно обещает она.

Останавливаюсь, стиснув кулаки. Ладно, Маша, спокойнее, эта дурочка просто хочет вывести тебя из себя.

– Нормальная мать никогда бы не сказала так про чужого ребенка и не радовалась бы чужому горю. Но тебя хорошей мамой и не назвать, правда? Что тебе надо, говори уже.

Алину будто и не задевают мои слова, она явно считает иначе. Я же ее соперница, а значит и ребенку моему можно желать зла. Словно он виноват хоть в чем-то.

– Я хочу, чтобы ты исчезла из его жизни. Насовсем.

– Я и так ухожу, если ты не заметила.

– Ухожу, – передразнивает Алина писклявым тоном, – ну конечно, верю! Сейчас уходишь, а потом вернешься. Все вы, жены, такие. Поорете, поистерите, а потом приползете обратно, потому что идти некуда.

Я молчу, вскинув бровь. Отчасти, конечно, она права, потому что кроме как к маме в не такой уж большой городок, где еще не так легко найти работу, мне не к кому вернуться. Но лучше так, чем снова жить с Юсуповым и делать вид, что ничего не было.

Алина видимо принимает мое молчание за согласие с ее словами и довольно улыбается шире.

– Вот видишь, ты понимаешь, о чем я! Так что давай договоримся по-хорошему, Маша. Ты подаешь на развод, отказываешься от алиментов и квартиры и мы с Ромой тебя больше не трогаем. Даже видеться с дочкой ему разрешу иногда. Если она выживет, конечно. А то может твой недоносок и не доживет до выписки.