Последние слова она произносит, пожав плечами с такой издевкой и равнодушием, что у меня темнеет перед глазами.

Я оказываюсь рядом быстрее, чем эта змея успевает среагировать, и со всей силы влепляю ей пощечину. Ладонь обжигает от удара, голова Алины мотается в сторону. На щеке практически сразу расцветает ярко-красное пятно.

Пискнув, любовница мужа отшатывается от меня с круглыми глазами. У нее даже губы дрожат, настолько она выглядит ошарашенной и застигнутой врасплох.

– Ты… сучка! Ты еще пожалеешь об этом! – верещит она. – Я тебе обещаю! Я…

Но угрозами меня больше не проймешь. Алина видит что-то такое в моем взгляде, что заставляет ее споткнуться на полуслове и умолкнуть.

– А я обещаю, что если ты еще раз скажешь что-нибудь про мою дочь, я тебе не только по морде дам. Так легко больше не отделаешься, – чеканю раздельно, с ненавистью глядя на Алину. – Можешь жаловаться в полицию, Роме, хоть Папе Римскому, но запомни: если услышу от тебя хоть слово о Кате, ты пожалеешь. Чтобы я даже намека на нее не слышала из твоего поганого рта! А про Юсупова не переживай – можешь забирать себе, я на этого козла не претендую!

Выпаливаю это в лицо оторопевшей Алине и возвращаюсь к машине.

За спиной плачет ребенок и сердце снова болезненно сжимается от этого плача. Но нет, я теперь тоже буду думать лишь о своей малышке!

Сажусь в машину и со злостью захлопываю дверь.

– Поехали отсюда! – рявкаю резче, чем нужно.

Притихший парнишка тут же заводит двигатель. На этот раз Алина уже не пытается перегородить дорогу и мы свободно проезжаем к КПП, а вскоре после проверки покидаем и городок.

Гнев и негодование постепенно укладываются внутри. Я ни капли не жалею, что ударила Алину. Даже если время вспять повернуть, все равно бы так сделала.

Эта зарвавшаяся гадина иначе не понимает, а за такие гнусные слова о моей Катюше она еще легко отделалась.

Водитель молчит, сосредоточенно глядя на дорогу, но я вижу, как он то и дело бросает на меня взгляды. Явно хочет что-то сказать, но не решается.

– Говори уже, – вздыхаю устало и потираю переносицу, – вижу же, что сказать что-то хочешь.

Парень мнется, барабанит пальцами по рулю.

– Да я просто… в общем, Мария Анатольевна, вы это… правильно сделали.

Я удивленно вскидываю брови.

– В смысле?

– Ну, что врезали ей, – он смущенно кашляет. – Эта Алина… она же всему городку уже плешь проела. Вы не думайте, что никто не знает. Все знают. И как она за капитаном долго бегала, и как специально залетела, чтобы его захомутать.

У меня внутри что-то обрывается.

– Все знают?

– Ну да. Она же не особо скрывалась. Хвасталась даже подружкам своим, что уведет Юсупова из семьи, чего бы это ни стоило. А те растрепали. Такие вещи быстро расходятся, сами понимаете.

Я молчу, переваривая услышанное. Значит, весь городок знал. Все знакомые и приятели, что здоровались со мной в магазине, на почте, у подъезда были в курсе. Знали и молчали. Смотрели мне в глаза и молчали.

– А почему… – голос предательски срывается и я замолкаю.

Но солдатик все понимает без слов.

– Так не принято же, Мария Анатольевна. Кто ж в чужую семью полезет? Да и капитан Юсупов… его многие побаиваются, если честно. Он мужик жесткий, с ним лучше не связываться.

Жесткий. Да уж, это точно. Настолько жесткий, что даже жене изменял с размахом, ничего не боясь.

– А еще… говорят, эта Алина до капитана с другим офицером крутила. Женатым тоже. Только тот ее как-то быстро отшил и тогда она на капитана Юсупова переключилась.

Я молчу, переваривая новую информацию. Значит, Рома почему-то ее не отшил, повелся. Умный расчетливый капитан Юсупов попался на удочку бабы, которая профессионально охотится за чужими мужьями.

Или не попался? Может ему и нужна была такая? Послушная, восторженная, без претензий. Не то что жена, которая вечно чего-то требует и на что-то жалуется.

– Спасибо, что рассказал, – бормочу я тихо.

Запоздало, правда, но лучше поздно узнать, чем никогда.

– Да не за что. Вы это… держитесь, Мария Анатольевна. И за дочку не переживайте. Выкарабкается она. Маленькие знаете какие живучие?

Я киваю и отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать подкатившие слезы. От постороннего человека я больше сочувствия и поддержки получила, чем от родного мужа.

Хотя что там, Юсупов же весь в новых отношениях, а мы с Катей ему мешаем. Но ничего. Сюда я больше не вернусь и все сделаю, чтобы моя дочка выросла здоровой и никогда не узнала о предателе-отце, который хотел заменить ее “наследником” от другой.

Глава 11

Несколько дней пролетают как в тумане. Я почти не выхожу из больницы. Сплю урывками, а все остальное время провожу в реанимации, когда позволяют, или возле нее.

Катюша такая крошечная, бедненькая моя малышка. Я с ней постоянно тихонько разговариваю, держу маленькую ручку через окошко кювеза.

В голубоватом свете кожа дочки кажется совсем прозрачной, будто даже каждую венку видно.