– Нормально поговорим? – переспрашиваю я и с губ слетает истеричный смешок. – О чем мы будем нормально разговаривать, Рома? По-моему все и так прекрасно понятно. Можешь не переживать, на развод я сама подам.

Юсупов меняется в лице, оно приобретает жесткие черты и он рычит:

– Какой развод, Маша?! Да, у меня есть еще один ребенок, но кто тебе сказал, что у нас будет развод? Я ни от тебя, ни от дочки не отказывался и не собираюсь.

Глава 7

Я ошарашенно смотрю на мужа во все глаза.

– Не отказывался от дочки? – переспрашиваю глухо.

Ногти до такой степени впиваются в кожу, что на ладони точно останутся следы.

Я сдерживаюсь из последних сил, потому что понимаю: нельзя говорить вслух, что еще ночью муж предлагал заменить Катю на ребенка от другой. Нет уж, при этой стерве я не скажу ничего, не дам ей повода издеваться и злорадствовать.

– Именно так. Если Катя… если с ней все будет в порядке, все будет по-прежнему, – уверенно кивает Роман.

Лицо любовницы тут же перекашивает, будто она целиком лимон в рот засунула. Очевидно, планов она уже настроила огромных и мы с дочкой в них явно не значимся.

Мелочь, а приятно.

– По прежнему? Это значит, что ты будешь жить со мной и дочерью, а потом тайком бегать к этой? – я киваю в сторону любовницы, имени которой до сих пор не знаю. – Как ты замечательно все придумал! Прям даже не знаю, как мне повезло.

Юсупов и бровью не ведет на мой сарказм, смотрит невозмутимо. Будто ждет, когда я перебешусь и приму его решение. Да только не будет теперь так, как хочешь ты, милый! Не после этой ночи.

– Дорогой, а как же я? – подает любовница дрожащий голос.

В глазах застыли слезы, реснички трепещут, губы надуты. Ну прямо-таки актриса погорелого театра.

Юсупов бросает на нее ледяной взгляд и передает ребенка девушке на руки. Она вроде пытается слабо отнекиваться, но Роман безапеляционно заявляет:

– С тобой поговорим после.

Жестко, холодно, твердо, ни намека на какую-то ласковость. На этот раз провернуть трюк с большими глазками не получается и Юсупов не ведется.

Даже жаль, потому что он оборачивается ко мне и машет в сторону подъезда.

– Маш, я серьезно, пойдем домой, сядем, поговорим. Я все объясню.

– Что ты мне объяснишь?! – голос от злости в конце срывается. – Что ты трахал другую, пока я ждала тебя дома? Что твоя дочь родилась на три месяца раньше, потому что я с ума сходила, переживая за тебя, а ты в это время развлекался? Что ты объяснишь мне, Рома, что?!

Любовница тихонько ойкает и прижимает к себе младенца, изображая испуг. Качает его, приговаривая что-то нежно-успокаивающее, и посматривает на меня из-под ресниц с таким кротким укором, будто это я здесь единственная проблема.

Буйная жена устраивает сцену, а она, бедняжка, просто оказалась рядом.

Рома шагает ко мне и я поспешно отступаю, но муж оказывается быстрее. Он перехватывает меня за предплечье и нависает, закрывая от всего мира.

Раньше я с ума сходила от того, какой Юсупов широкоплечий, сильный, мускулистый. От его запаха и близости у подкашивались колени даже спустя несколько лет брака.

Сейчас же приходится сцепить зубы, когда чувствую знакомый запах одеколона, и полосую его взглядом снизу вверх.

– Пусти, – требую тихо, но твердо.

– Маша, – вкрадчиво произносит муж, чтобы только я слышала его, – Я не собираюсь тебя терять из-за одной дурацкой ошибки, что совершил. Ты моя жена – и точка. Это не изменится.

– Уже изменилось, Рома. Благодаря твоим же усилиям.

– Я сказал: нет, – повышает Юсупов тон и говорит уже жестче. – Никакого развода не будет. Это просто кризис в отношениях, многие пары этот этап проходят и мы переживем. Если хочешь, можем походить к мозгоправу. Ты же предлагала недавно.

Я коротко смеюсь.

Ну да, предлагала. Как раз где-то год назад, когда ссоры участились и буквально каждый разговор заканчивался скандалом и хлопком входной двери. Теперь-то понятно, почему.

– Доверься мне, Маша. Я решу этот вопрос и больше нам никто не помешает жить счастливо.

Решит вопрос, ну конечно. Как решает вопросы с поставками, с нарядами, с рапортами. Жена истерит, дочь в реанимации, любовница с внебрачным сыном у подъезда на руках, но капитан Юсупов все решит. Разрулит. Построит всех по стойке “смирно” и раздаст всем указания.

– А что, уже не собираешься заменять дочку нагулянным сыном, м? Ты же уже вчера ночью все решил, когда пришел ко мне с ним и попросил покормить. Когда сказал, что Катюша может не выжить, а сын даже лучше. Что сегодня-то решать? Ты уже крутой молодец.

Муж стискивает челюсть, впивается в меня взглядом, сузив глаза.

– Вчера я погорячился. Ты же знаешь, я сейчас толком не сплю из-за работы, да и… неважно, – отмахивается он. – Алина сама будет воспитывать сына, так что никто не заставляет тебя это делать.

Он не просит прощения, не пытается даже его попросить. Он погорячился! Погорячился, мать его, как будто неудачную шутку ляпнул невовремя, а не говорил гадости о своей дочери! Будто это норма – пытаться заставить родную жену покормить ребенка от любовницы.