Сбрасываю звонок и задумчиво смотрю на погасший экран. Вряд ли Алина сама бы добровольно отозвала заявление. Неужели Юсупов убедил? Надавил? Или… ласково уговорил?

К горлу подкатывает тошнота, мне становится противно от одной только мысли. В любом случае пусть даже не надеется на благодарность. Изначально все случилось по его вине и вине его чертовой любовницы.

Я откладываю телефон и собираюсь допить остывший чай, который принесла с собой с обеда, но в коридоре происходит какой-то переполох.

Кто-то подбегает к посту медсестры, раздается гвалт, а потом и в нашу палату влетает медсестра из приемного отделения с круглыми перепуганными глазами.

– Юсупова! Кто Юсупова?? Там ваш муж внизу драку сейчас устроит! Мы уже и охрану вызвали, но он не уходит, орет на всех! Пожалуйста, спуститесь, угомоните его, а то он все там разнесет!

Сердце ухает вниз. Ну вот и все, началось.

Глава 15

– Иду.

Стремительно выхожу в коридор и направляюсь к лестнице. С каждым шагом голос Романа становится громче и злее.

– Я отец ребенка! Вы не имеете права меня не пускать. Где ваше начальство?! Позовите его! Иначе я вам сейчас тут такое устрою!

Спускаюсь в приемный покой и застываю в дверях, когда наталкиваюсь на Юсупова. Он весь красный от бешенства.

Своей массивной фигурой муж нависает над перепуганной женщиной в белом халате, а двое охранников топчутся рядом, не решаясь вмешаться.

– Рома, – зову негромко, но он тут же слышит, словно бы только и ждал, когда я появлюсь.

Резко оборачивается и теперь я вижу, какие у него глаза бешеные, а ноздри аж раздуваются.

– Ты! – он идет ко мне широким шагом, оказывается рядом в считанные секунды, – Ты написала заявление, чтобы меня не пускали к моей дочери?!

– Да. – отвечаю незамедлительно, приподнимая подбородок и всем видом показывая, что не боюсь мужа.

– Ты в своем уме?! – рявкает он так, что эхо отскакивает от стен.

Охранники дергаются было к нам, но замирают, когда Юсупов бросает на них волчий взгляд. Им явно не хочется связываться с разъяренным офицером, и я с одной стороны их понимаю, но не одобряю.

– В своем. – чеканю твердо, складывая руки на груди, – Впервые за долгое время.

– Отзови, – Роман цедит это слово сквозь зубы, нависает уже надо мной всей своей массой, давит взглядом, пытается сломать, – Сейчас же.

Но я не поддаюсь. Сейчас только я на страже своей дочки.

– Нет.

– Маша! – голос Юсупова срывается на рык. – Я сказал, отзови!

– Хватит орать, тут больница, а не твоя казарма. Твои приказы тут ничего не значат.

– Да как ты можешь так поступать? – он хватает меня за плечо, сжимает до боли, – Как ты можешь запрещать мне видеться с моей родной дочерью?!

– Ты сам в этом виноват. – вырываюсь из его хватки, отступаю на шаг.

– Я столько для нашей семьи делал... – Юсупов смотрит на меня так, будто я сошла с ума. – Сутками напролет работал, обеспечивал тебя, защищал! А ты… ты устраиваешь этот цирк из-за одной ошибки!

– Одной ошибки? – переспрашиваю, едва удерживаясь от того, чтобы издать горький смешок, – Ты называешь это одной ошибкой?

– Да, одной! Я оступился, признаю. Но это не повод лишать меня права видеться с ребенком!

– Ты думаешь, так легко забыть твои слова о моей малышке? Забыть то, как ты, можно сказать, похоронил ее?

Вижу, как охранники переглядываются, явно слыша наш разговор. И даже они выглядят осуждающе, а Юсупов вот ничего такого в этой ситуации не видит.

– Я уже извинился за те слова. – Роман стискивает челюсти, – Ты до гроба это вспоминать будешь?

– Да, буду. Думаешь, одних извинений достаточно? Ты стоял надо мной и говорил, что Катя может не выжить, зато у тебя есть сын! А теперь хочешь, чтобы я пустила тебя к ней?! Она твоя дочь только когда тебе удобно!

После моих слов повисает тишина. Мы сверлим друг на друга взглядами с мужем и в его глазах видно, какая буря сейчас в нем происходит.

Охранник постарше, с седыми усами, делает шаг вперед.

– Товарищ капитан, – обращается он спокойно, но твердо, – Прошу вас покинуть здание. У нас запрет вас не пускать. Иначе придется вызвать полицию.

Юсупов смотрит на него так, будто сейчас размажет по стене. Но охранник не отступает, наконец-то набрался смелости.

– Я сам уйду, – наконец цедит Роман, не сводя с меня взгляда – Уйду сейчас, но знай, Маша, я оспорю твой запрет, а если ты попробуешь еще что-то такое учудить... я ведь Катю вообще у тебя забрать могу.

Слова Юсупова прибивают как бетонной плитой, настолько внезапные они и жестокие.

У меня пересыхает во рту от шока. Не могу поверить, что слышу это от человека, которого когда-то любила. В один момент он не верит в то, что дочь выживет и готов ее заменить на другого ребенка, а теперь угрожает забрать...

Будто увидев, что на меня подействовала его угроза, муж обещает:

– Я подам в суд, Маша, и заберу у тебя Катю, если ты не одумаешься и мы снова не станем семьей. Подумай об этом.

А потом разворачивается и уходит.