Она попыталась вспомнить всё, что знала об отце Ашера. Насколько ей было известно, он был нерадивым и беспечным правителем, почти не проявлявшим интереса ни к одной из обязанностей лорда, кроме пристрастия к алкоголю. Он был шумным и самодовольным, открыто заводил романы с другими женщинами, демонстрируя полное неуважение к своей жене и семье, и совершенно не пытался скрывать свои связи. После смерти покойного лорда Файрбейна ходило множество слухов, но её окутывала завеса тайны, а подробности так и не стали известны. Он умер не своей смертью, чтобы убить фейри, требовалось нечто большее, чем обычная простуда или старость, но домыслы о его гибели были самыми разными. Одни шептались об отравлении, другие — что он сам свёл счёты с жизнью. Та же участь постигла мать Ашера всего через несколько дней после смерти его отца.

Это потрясение повергло в шок все пять Домов, почти так же сильно, как и неожиданная смерть собственного отца Новалис.

Но именно Ашер заключил сделку с принцем Дрейком. Именно Ашер хотел смерти своего отца.

Настоящий вопрос заключался в другом.

Почему?

Что такого мог сделать бывший лорд Файрбейн Ашеру, настолько чудовищного, настолько отвратительного, что тот пожелал ему смерти?

Она невольно задумалась, не связано ли это со шрамами на его спине.

В голове Новалис оформилась ещё одна мысль, которая не давала ей покоя уже несколько дней.

— Почему ты хотел заключить договор именно с Ариесианом? — спросила она, вновь отвлекая внимание принца Дрейка от праздника и возвращая его к себе. — Почему не заключить соглашение с королевой Эловин, со всем Эйрамиром?

— Потому что у Дома Селестин есть то, что мне нужно, — слишком легко ответил он. Его убаюкивающий голос был пропитан ядом. — То, чего ваша королева не может мне дать.

— И что же?

— Жену.

Новалис издала насмешливый звук. Не могло быть, чтобы принца Теней интересовал всего лишь брачный союз.

— Не верю. При твоём положении ты мог бы выбрать любую женщину — по доброй воле или нет. — Она неопределённо махнула рукой в сторону всех незамужних девушек, находившихся поблизости. — Почему именно мой Дом? Почему именно моя семья?

Принц Теней внимательно посмотрел на неё. Она видела, как он молча взвешивает ответ, подбирая слова с предельной осторожностью.

— Приближаются великие перемены, миледи. Война, подобной которой этот мир ещё не видел. — Он наклонился ближе, вторгаясь в её личное пространство. Она попыталась сглотнуть, но горло стало сухим и шершавым, словно наполненным песком. — Я собственными глазами видел зверства и разрушения, с которыми нам предстоит столкнуться.

Так говорил человек, разыскивавший камень с дьявольской силой — драгоценность, способную принести именно то опустошение, о котором он сейчас говорил. Она слегка отстранилась, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и пугающей аурой, исходившей от него.

— Почему я должна думать, что причиной всего этого не станешь именно ты?

В ответ раздался его низкий, завораживающий смех.

— Ты и правда совсем меня не знаешь, не так ли?

— Ты уходишь от ответа, — резко бросила она, ненавидя предательскую дрожь в собственном голосе.

— Неужели? — с искренним интересом спросил принц Дрейк, и на его губах появилась улыбка. Вид этой настоящей улыбки, едва не вырвал её сердце из груди.

Это было несправедливо: быть настолько отвратительным и при этом настолько ослепительно красивым. Отогнав непрошеную мысль, она обхватила себя руками, тщетно пытаясь сохранить самообладание. На этот раз она не позволит увести разговор в сторону.

— Почему именно моя семья?

Улыбка принца Дрейка исчезла, вновь превращая его в безжалостного злодея. Того, кто выслеживает добычу в ночных тенях.

— Потому что Дом Селестин — самый могущественный Дом Эйрамира. Звёзды властвуют над всеми стихиями. И когда придёт время, я хочу быть союзником сильнейшей стороны.

От его слов содрогнулась самая глубина её души.

— И ты считаешь, что союз с одним Домом принесёт больше пользы, чем сила всех пяти Домов, объединённых вместе?

На этот раз приподнялся лишь уголок его губ. Медленно. Намеренно.

— Как же мило с твоей стороны полагать, что все пять Домов останутся едины, когда над ними нависнет угроза войны.

Он методично сеял в её душе семена сомнения, взращивая их каждым своим предостережением.

— Конечно, объединились бы. Эйрамир — наш дом. — Даже когда Новалис произносила эти слова, нити неуверенности уже переплетались между собой, всё крепче сжимая её убеждённость, словно тиски. — Дома сплотились бы, чтобы отразить нападение любого, кто попытался бы отнять его у нас.

— Ты уверена?

Нет.

— Да.

Самодовольство читалось в красивых чертах лица принца. Он скрестил руки на груди, и чёрная рубашка туго натянулась на его мускулистой груди.

— А если удар придёт изнутри?

Новалис невольно отшатнулась, потрясённая. Её взгляд метнулся по двору, убеждаясь, что никто не стоит достаточно близко, чтобы подслушать их разговор.

— Это измена.

— Это война, — возразил он. — Слухи уже распространяются. Шёпот о подавленных восстаниях и заглушённых мятежах. Всё это происходит прямо у тебя под носом, а когда ты наконец поймёшь и примешь происходящее, будет уже слишком поздно что-либо менять. Но зато у тебя будет место в первом ряду, чтобы наблюдать гибель собственного королевства.

— Ты ошибаешься.