В приступе пьяной ярости отец безжалостно избил его мать. Ашер услышал отголоски её криков и ворвался в спальню родителей, где увидел, как отец осыпает её жестокими ударами кулаков. Из-за него у неё была сломана челюсть, раздроблено запястье, всё тело покрывали бесчисленные синяки, а её дух был сломлен.

Ашера захлестнула слепая ярость.

Он набросился на отца, обрушив всю свою злость на ублюдка, который был источником стольких страданий и боли в стенах их дома. Отвлекая жестокое внимание от матери, он заставил отца переключиться на него. То, что казалось часами неистовой ярости, на самом деле было лишь несколькими мучительными минутами, в течение которых они обменивались ударами. Ашер отделался разбитой губой и двумя сломанными рёбрами, но это было ничто по сравнению с тем, в каком состоянии оказался его отец. Использовав своё морозное пламя, Ашер обжёг ему руки, так сильно обуглив кожу, что одного неверного движения было бы достаточно, чтобы они рассыпались в прах. А затем пригрозил сделать то же самое с членом этого ублюдка.

В глубине души он знал, что поступил правильно.

Но его мать плакала, кричала, умоляла его остановиться. Проявить милосердие.

А этот мерзавец-отец ещё и осмелился улыбаться. Будто знал, что победил, будто прекрасно понимал, какую власть имеет над женщиной, которой снова и снова причинял боль.

И тогда Ашер решил призвать Теневого ассасина. Он думал, что, если его отец умрёт, он сможет спасти мать. Без мужа она будет в безопасности. Она будет под защитой. Она будет счастлива.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти ей жизнь.

Звуки весёлой музыки и звонкого смеха вырвали Ашера из его мыслей.

Он моргнул, возвращая себе сосредоточенность, и призраки прошлого растворились в тёмных глубинах его души, там, где им и было место.

Перед его глазами внутренний двор был полон шумного веселья.

Фейри, смертные, вампиры и даже несколько ведьм, прибывших в Эйрамир на Сезон, выстроились в две линии для народного танца. Среди них он заметил Сайру, готовившуюся танцевать, с широкой, искренней улыбкой на лице. Её больше не преследовали никакие тени. Она просто наслаждалась праздником, беззаботно проводя время. И не подозревала обо всём, что он сделал, чтобы подарить ей жизнь, которой она заслуживала.

«Так и должно быть», — подумал он с лёгким удовлетворением.

Ашер коротко кивал в знак приветствия каждому, кто проходил мимо, при этом его взгляд непрерывно скользил поверх голов собравшихся. Но во внутреннем дворе, ярко освещённом янтарным пламенем, контрастировавшим с движущимися тенями, нигде не было видно лавандовых волос.

Он проигнорировал укол раздражения, пронзивший его до самого позвоночника.

Прошёл уже целый день, а от Новалис не было ни слова. Вчера он присутствовал на заседании Высшего совета королевы Эловин, и хотя Ариесиан тоже был там, он не обмолвился ни словом, ведя себя так, словно и впрямь не подписал приговор собственной сестре. Разумеется, тогда обсуждались более важные вопросы. По северу ходили слухи о возможных восстаниях, а среди жителей Эйрамира, словно первый леденящий вздох зимы, распространялись растущее недовольство и усиливающееся беспокойство. Королева Эловин, казалось, полагала, что единственный способ пресечь подобные слухи — вынудить своего сына, принца Аспена, вступить в брак. Она рассуждала, что если он произведёт на свет наследника престола, то каким-то образом новорождённый младенец сделает их более сильным противником. Будто правителей, монархов и императоров не свергали снова и снова на протяжении всей истории, невзирая на их королевское происхождение.

Это был нелепый образ мыслей.

Рождение наследника не сможет остановить недовольство, распространяющееся по всему королевству.

И, насколько Ашеру было известно, меньше всего принца Аспена сейчас интересовала жена.

— А, Файрбейн.

Взгляд Ашера скользнул к мужчине, стоявшему перед ним. Он слегка склонил голову.

— Маринтайд.

— Никогда не думал, что увижу тебя здесь. — Лорд Рейф Маринтайд встал рядом с ним, держа в одной руке бокал. Его глаза уже остекленели от чрезмерного количества выпитого. — Я думал, ты ненавидишь подобные мероприятия.

Ашер молча смотрел на него с бесстрастным выражением лица.

— Я здесь живу, — сухо ответил он.

— Хм. — Рейф огляделся по сторонам, затем прищурился, рассматривая шпили, гордо возвышавшиеся над домом Ашера, словно только сейчас осознал, где находится. — И правда.

Он сделал ещё один глоток вина, затем широко взмахнул рукой, расплескав содержимое бокала через край.

— Жаль леди Новалис, не находишь? Не могу поверить, что Старсторм выдаёт её за этого ублюдка-принца.

У Ашера внутри всё оборвалось. Сердце замерло, а воздух будто исчез из лёгких.

— Что ты сказал?

Рейф покачал головой, едва не потеряв равновесие. Он быстро выпрямился, тыча пальцем, при этом с трудом удерживая бокал.

— Конечно, ты ещё не слышал новость. Ты любишь книги больше, чем светские мероприятия, но странно, что твоя сестра не сказала тебе раньше.