— Однако лорд Файрбейн станет единственным, кто осмелится мне бросить вызов. — Принц Дрейк сделал шаг назад, и Новалис обхватила себя руками, отчаянно пытаясь согреться. Когда она подняла на него взгляд, на его губах играла самодовольная улыбка. — Вот увидите.

Она растёрла ладонями плечи, пытаясь прогнать холод.

— Это никогда не сработает.

— Я никогда не терплю поражений, — спокойно ответил он.

Она ему не верила.

Этот план… был невозможен. Он лишь ещё сильнее оттолкнёт от неё Ашера. Возможно, именно этого принц Дрейк и добивался с самого начала. Теперь Ашер точно никогда не захочет быть с ней. Он будет молча смотреть, как её увезут в Бракрот. Никогда не вступится за неё. Никогда не станет за неё бороться.

— Итак, — протянул принц Теней, вновь медленно окинув её своим леденящим взглядом. — Не хотите объяснить этот небольшой всплеск магии?

Новалис открыла рот, но он поднял палец, едва коснувшись её нижней губы.

— Следите. За. Своими. Словами.

Она резко отшатнулась от его прикосновения, напряжённо выпрямившись.

— Ничего не произошло.

— Правда? — Он слегка склонил голову. — Потому что мне это очень напоминало звёздную бурю.

Его взгляд медленно скользнул по ней, не упуская ни единой детали, и задержался на обугленных лоскутах её бывшего свадебного платья, разбросанных по всему балкону.

— Магию, которой никто не видел уже почти сто лет.

Новалис не знала, откуда принцу Дрейку вообще что-либо известно о звёздной буре. Но в одном она была уверена: обсуждать это с ним она не станет.

Выскользнув из кольца его рук, она прошла мимо него к дверям балкона. Уже на пороге остановилась, бросила на него взгляд через плечо, заставляя себя держаться прямо. Наконец-то у неё появился характер, и она собиралась им воспользоваться.

— Если вы кому-нибудь расскажете о том, что, как вам кажется, увидели, я вас убью.

— Так вы мне угрожаете? — Принц Дрейк тихо рассмеялся. Тени вокруг него расползались, словно надвигающаяся ночь. — Какое же вы удивительное… прекрасное бедствие.

Новалис ничего не ответила.

Проглотив страх, она распахнула двери и как можно спокойнее покинула балкон. Она понятия не имела, что на неё нашло и что вообще с ней произошло. Но ей нужно было уйти, и оглядываться было нельзя.

Подойдя к винтовой лестнице, она наконец позволила дрожи овладеть своим телом и могла лишь молиться Богине, чтобы не совершить ужасную ошибку.

Одно дело — оскорбить принца Бракрота.

Но то, что сделала она, было куда хуже.

Новалис угрожала Теневому ассасину, хотя он мог лишить её жизни быстрее, чем она успела бы сделать вдох. Она прогнала дурное предчувствие, чувствуя, как где-то глубоко внутри разгорается крошечная искра гордости.

Если она смогла постоять за себя…

Если смогла поставить на место самого Теневого ассасина…

Тогда никто больше не сможет встать у неё на пути.

К чёрту «любимицу Эйрамира».

Она — Новалис Старсторм Селестин.

И она бросит вызов самим звёздам.

Глава двадцать девятая

Ашер окинул взглядом внутренний двор Дома Эмберспайр.

Деревья с листьями, ниспадавшими, словно рубиновые нити, тянулись вдоль стен, а бронзовые чаши, установленные на вершинах колонн, озарялись мерцающим пламенем, которое будет гореть две ночи подряд. Над головой парили огненные птицы, их пылающие хвосты рассыпали вихри искр и огненной пыли. Задорная музыка увлекала на танец даже самых робких, выманивая их присоединиться к всеобщему веселью. Вино лилось рекой, смех разносился над треском горящих поленьев, и внутренний двор оживал.

Всё было именно так, как хотела бы его мать. Фестиваль Огненного Света всегда был одним из её самых любимых праздников.

По крайней мере, до тех пор, пока его отец не испортил его для неё, напиваясь до беспамятства и развлекаясь с другими женщинами, некоторые из которых были замужем и имели собственные семьи.

Ашер стиснул зубы, напрягая челюсть. Перед его мысленным взором вспыхнули картины последнего Фестиваля Огненного Света, когда его мать и отец были ещё живы.

Его прекрасная мать стояла под одним из древних дубов, гордо вскинув подбородок, с натянутой улыбкой на лице, наблюдая, как её муж открыто флиртует с какой-то женщиной из Дома Гейлфелл. Сначала его рука задерживалась на её талии чуть дольше, чем следовало, а сам он наклонялся к ней слишком близко всякий раз, когда они разговаривали. Но затем безобидное поддразнивание зашло ещё дальше: его отец сжал ладонью ягодицу той женщины и неуклюже поцеловал её на глазах у всех, нисколько не заботясь о чувствах собственной жены.

Вид измены отца выжигал дыру в самой глубине души Ашера.

Лишь позже, когда Фестиваль закончился и все гости разъехались по домам, его мать наконец упрекнула отца за его вопиющее поведение.

Ашер никогда не забудет того, что произошло той ночью.