— Я бы никогда не согласилась выйти замуж за принца Аспена! — голос Новалис сорвался. С каждой секундой её надежда убедить Ариесиана изменить своё решение становилась всё слабее. — И я думала, что ты достаточно заботишься обо мне, чтобы не выдавать меня за какого-то жестокого, бессердечного, бесчувственного принца!

Его глаза широко раскрылись, брови удивлённо поднялись.

— Что? — хрипло выдавил он.

Новалис замерла.

Она знала Ариесиана. Понимала его привычки и почти всегда безошибочно угадывала его настроение. Одного взгляда ей хватало, чтобы понять, что он чувствует. Сейчас он был потрясён.

— Я ошибаюсь?

Она крепко сцепила руки, пытаясь унять неизбежную дрожь и прогнать тревогу, холодком ползущую вдоль позвоночника.

— Ты ведь согласился выдать меня замуж за принца Аспена… разве нет?

Ариесиан побледнел. Краска полностью сошла с его лица.

— Нет.

Ледяная дрожь скользнула по её плечам, словно прикосновение самой смерти.

Когда она заговорила вновь, её голос превратился в хриплый шёпот.

— Тогда за кого я выхожу замуж, Ариесиан?

— Надеюсь, ты не слишком разочаруешься.

Низкий голос прорезал напряжённую тишину между ними.

Новалис обернулась. В дверном проёме кабинета Ариесиана, небрежно прислонившись к косяку, стоял принц Дрейк Калстранд.

Теневой ассасин.

Новалис смотрела на принца Дрейка.

Прошла целая минута, прежде чем она нашла в себе силы что-либо сказать, прежде чем к ней наконец вернулся голос.

— Нет. — Это слово прозвучало твёрдо и без колебаний.

Ариесиан поднялся из-за стола и встал рядом с ней.

— Уже слишком поздно, Новалис. Мы уже подписали…

— Я сказала нет. — Она сердито посмотрела на брата, молча бросая ему вызов. Его брови, почти всегда нахмуренные, на мгновение удивлённо приподнялись, а затем вновь сошлись.

Она направилась к принцу Дрейку, который всё так же лениво подпирал дверной косяк, и впилась в него взглядом, полным нескрываемого отвращения.

— Это не было частью нашего соглашения.

— Какого ещё соглашения? — донёсся за её спиной голос Ариесиана, но она не обратила на него внимания.

Принц Теней развёл руками, равнодушно пожав плечами.

— Не припоминаю подробностей.

Ярость вскипела внутри неё. Она бурлила и шипела, грозя вырваться наружу. Это было похоже на шторм, собирающийся у берегов Эйрамира. Тёмные облака громоздились друг на друга, заволакивая небо, становясь всё зловещее и сильнее с каждой вспышкой молнии. Только теперь бурей была она сама, готовая обрушить своё неистовство на всех вокруг. Годы подавленного недовольства, годы, когда её заставляли молчать, слились воедино и достигли предела.

Она дрожала.

Но не от страха.

От ярости.

Новалис протиснулась мимо принца Дрейка, нарочно врезавшись плечом в его руку. Проклятый ублюдок даже не шелохнулся, словно она налетела на каменную стену. И хуже всего было то, что краем глаза она заметила, как уголок его губ приподнялся в улыбке.

Мерзавец.

— Новалис, подожди! — голос Ариесиана эхом разнёсся по коридору, умоляя её вернуться, но она заставила замолчать ту послушную, примерную сестру, которая жила внутри неё.

Она кипела от гнева. Её переполняло возмущение. Она злилась на принца Теней за то, что он воспользовался её отчаянным положением, и ещё сильнее на саму себя за то, что не разгадала его замысел с самого начала. Её подпитывала горечь. Ариесиан застал её врасплох, одним росчерком пера распорядился всей её жизнью, и когда она поняла, что произошло, было уже слишком поздно. А Ашер… будь он проклят за то, что не смог найти в себе сил полюбить её. Она так сильно стиснула челюсти, чтобы не закричать во весь голос.

Быстрый шаг по коридорам Дома Селестин превратился в бег. Она мчалась вперёд, словно ветер подгонял её, а отвратительное свадебное платье путалось у неё под ногами.

Издеваясь над ней.

Она неслась, взлетая по широким лестницам к своему убежищу.

Ей нужно было вдохнуть. Подумать.

Она не могла провести вечность рядом с принцем Дрейком.

Распахнув стеклянные двери, ведущие на самый высокий балкон Дома Селестин, Новалис выбежала наружу и, пошатнувшись, остановилась на гладком каменном полу. Тёплый летний ветер окутывал её, лишая дыхания. Каждый вдох причинял боль, словно острое лезвие вонзалось ей в бок, пронзая насквозь. Она прижала ладонь к сердцу. Лёгкие сжимались, ныли. Мысли спутались в клубок боли, отчаяния и ярости. Магия разливалась жаром по её венам, подстёгивая вперёд, питаясь бурей чувств, которые она больше не могла сдерживать.

Ухватившись за край перил, она держалась так крепко, что костяшки побелели. По обе стороны от неё возвышались каменные колонны, и в их сапфировом сиянии она увидела собственное отражение.

Её волосы растрепались, взгляд был безумным.

Но в остальном она ничуть не изменилась. Всё та же.

Само воплощение благородной леди — любезной, покорной, затянутой в напыщенное, уродливое платье, которое медленно душило её.