Это не имело значения. Он её не подведёт. Что бы ни случилось, он вернётся из дворца, чтобы отвезти её в Теренсел в надежде найти ей пару. Но сейчас перед ним стояла более важная задача. Прежде всего ему нужно было добиться аудиенции у королевы Эловин и попросить её разорвать связь, соединявшую его с Новалис. Ему следовало сделать это ещё несколько месяцев назад. Почему-то он думал, что Новалис сама позаботится об этом, учитывая, в какой ярости она была, когда он отверг её в день Зимнего солнцестояния. Но разорвать связь было совсем непросто. Для этого требовалось согласие обеих сторон, поскольку это было мучительное и крайне тяжёлое испытание.

Он слышал рассказы о том, каково это: ощущение было таким, будто душу разрывали надвое; будто сердце раскалывалось на тысячу осколков, а затем их наспех собирали обратно, когда связь наконец исчезала. Боль была невыносимой. Восстановление могло занять несколько дней, а иногда и месяцев, и с этим не могли справиться даже самые одарённые целители. Пожалуй, именно поэтому большинство фейри либо принимали связь, либо, если решали отвергнуть её, проводили остаток своих дней, зная, что уже никогда не смогут стать по-настоящему целостными.

Ашер надел пальто и быстрым шагом направился по коридору во внешний двор, где его уже ожидала карета.

Разрыв связи освободил бы Новалис от него. Да, это причинит ей боль. Да, она, скорее всего, возненавидит его до конца своих дней. Но со временем она справится. В этом он не сомневался. А раз до её свадьбы оставалось меньше двух недель, он мог без труда изложить свою просьбу королеве Эловин.

Ашер убеждал себя, что поступает правильно, что их влечение друг к другу было исключительно телесным, подпитываемым желанием и скреплённым магией. Между ними не было близости. Не было общих чувств. И любви никогда не будет.

Возможно, ему было бы легче поверить в эту ложь, если бы он так глупо не поцеловал её. Если бы не понял, что никогда не будет достоин той, кого сама судьба предназначила ему.

Глава одиннадцатая

Обсерватория всегда была тихой в послеполуденные часы. Сияющий свет лился на возвышение сквозь стеклянный купол над головой, заливая бронзовую архитектуру золотым сиянием. Но остальное пространство оставалось нетронутым, утопая в тенях и мерцании звёздного света вдоль ниш.

Кроме самой верхней террасы ночью, обсерватория была любимым местом Новалис. Здесь ей не нужно было быть безупречной. Здесь не звучал в глубине сознания голос, высмеивающий каждую её ошибку, и никто не следил за тем, чтобы она ни на шаг не отступила от положенных правил. Ей не приходилось умиротворять окружающих хорошо отрепетированной улыбкой и доброжелательным поведением. Ей не нужно было быть послушной старшей дочерью Дома Селестин, всегда готовой принять гостей и в любой момент осыпать их сладкими речами.

Нет, здесь были только она и звёзды.

Даже в ослепительном дневном свете она знала, что они там. Наблюдают. Ждут.

Её шаги тихо отдавались по сверкающему тёмно-синему камню. Заложив руки за спину, она медленно ходила по залу, мысленно прослеживая очертания созвездий. Запоминая каждый угол, каждую форму. Каждое из них рассказывало свою историю, удивительную повесть о переплетённых судьбах и великих замыслах. Восемь самых заметных созвездий небосвода были выгравированы на позолоченном Колесе Звёзд над головой, и каждый из детей семьи Старсторм родился под разным созвездием, включая даже близнецов.

Под созвездием Великого Оленя родился Ариесиан, а Солариус — под созвездием Одинокого Волка Серво. Новалис, разумеется, родилась под Короной Эстрелы. Созвездие Азуралис, богини моря, принадлежало Сарелль. Товиан появился на свет под знаком Кейлиферы Горной, а чуть больше года спустя Никсиан родился под созвездием Аэдес, Воина-фейри. И наконец, близнецы, родившиеся с разницей в несколько минут, но в разные дни. Когда родилась Кейлиан, главным созвездием была Веспира Друид, однако с наступлением полуночи созвездия сместились, и Креслин появилась на свет уже под Древом Жизни.

Насколько знала Новалис, её братья и сёстры были единственными детьми за многие поколения, не разделявшими друг с другом один и тот же знак звезды. Возможно, так распорядилась судьба. А может быть, всё дело было лишь в том, что их было так много.

В самом центре зала на полу располагалась Звезда Фейри. Высеченная из селенита, она сияла так же ярко, как лунный свет на фоне тёмно-синего гранита. Звезда Фейри была центральным элементом герба Старстормов, того самого, который по обеим сторонам обрамляли полумесяцы.

Осторожно Новалис встала в самый центр звезды. Именно здесь она черпала свою силу. Именно здесь она оживала, ощущая себя единым целым со всей Вселенной, пока биение звёздного пламени в её крови оставалось спокойным.