Он кивает на тыльную сторону ладони Марка. На первый взгляд – совершенно безобидная ссадина, в пылу боя я бы даже внимания на такую не обратила. Но, приглядевшись, я с содроганием замечаю, что глубоко под воспаленными краями раны пульсирует что-то странное. Что-то болезненно-зеленое. Или мне просто кажется в тусклом свете больничных ламп?

– Что это? – напряженно спрашиваю я.

– Мы сделаем развернутые анализы и проведём магические тесты, – уклончиво отвечает лекарь, накладывая на руку Марка очищающую повязку. – И тогда картина станет яснее. Приходите утром. А пока ему нужен покой и отдых. И никаких нервных потрясений.

– Я поняла.

Я задерживаюсь у кровати, молча глядя на спящего Маркуса. Он лежит бледный, неподвижный, погруженный в какой-то неестественный сон. Он чуть не пострадал из-за меня… на душе становится паршиво.

Тихо прикрыв за собой дверь палаты, я выхожу в полутемный больничный коридор и тут же замираю.

Ксандр сидит на жесткой деревянной скамье напротив. Я думала, что адреналин после встречи с ним немного отпустил, но сейчас накрывает ощущением, что пульс снова подскочил до критических значений.

Я жадно рассматриваю Ксандра. В спокойной обстановке это сделать куда проще.

Кажется, он стал еще выше, еще огромнее, чем раньше. Его мощная фигура заполняет собой всё пространство узкого коридора. Помощницы лекаря, сидящие в нескольких метрах от нас, кокетливо улыбаются и шушукаются, глядя на Ксандра. Он будто создан для того, чтобы привлекать к себе внримание.

Но самое возмутительное во всей этой картине… Заморыш!

Мой кот, не подпускающий к себе никого из чужих, сейчас бесстыдно развалился прямо на коленях Ксандра. Этот пушистый предатель громко, раскатисто мурчит, с удовольствием подставляясь под широкую мужскую ладонь, которая неспешно чешет его за ухом.

Легенды… неужели кот действительно его помнит?! Он же тогда был размером с мою ладошку.

Оскорбленно поджав губы, я подхожу ближе и останавливаюсь напротив них. Сверлю кота гневным взглядом. Тот лишь нагло щурит огромные желтые глаза и начинает мурчать еще усиленнее, вибрируя всем своим большим телом, словно специально меня подначивая.

Движение широкой ладони замирает. Ксандр медленно поднимает голову и переводит на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд льдисто-голубых глаз.

– Ну и как он? – ровно спрашивает он.

– У него какая-то царапина от исчадия, лекари проведут тесты. Жить будет, – бросаю я, скрещивая руки на груди и вздергивая подбородок. – Мы и не в такие переделки попадали.

Ксандр всё так же смотрит исподлобья. Медленно скользит по моему лицу, и кожа начинает гореть, буквально плавиться. У меня сбивается дыхание, с головой выдавая, что я сейчас нахожусь буквально на грани жизни и смерти.

Чувствовать его вот так, совсем рядом…

Видеть, что он действительно жив…

Это сродни какому-то больному безумию.

Последние дни просто выпили из меня всю душу до дна.

– Я не жалею о том, что выстрелила в тебя, – произношу я слишком уж яростно, как будто пытаюсь убедить в этом саму себя.

Ксандр лишь криво усмехается. Медленно проводит языком по губам. По тем самым губам, которые так жадно меня целовали. Когда-то везде целовали…

– Поэтому именно это – то, что ты мне сказала первым, после того как поняла, что я тебя вспомнил? – отзывается он.

Его терпкий запах, само его подавляющее присутствие губит меня. Я с ужасом понимаю, что до дрожи в пальцах хочу коснуться лица ксандра. Провести пальцами по жестким скулам… просто чтобы ощутить тепло его кожи, просто чтобы окончательно принять этот невозможный факт: он жив.

Но я сдерживаюсь. Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони до отрезвляющей боли.

– Ты предал меня, и за это я чуть не убила тебя! – я резко наклоняюсь к Ксандру.

Вижу, как кристаллизуются мелкие частички льда в его потемневшем синем-синем взгляде, когда он тяжело втягивает воздух, будто принюхиваясь ко мне. Но я чеканю дальше, выбивая из себя каждое слово, подкрепляя его годами застарелой, гниющей внутри боли, годами накопленной ярости:

– Мы в расчете. В расчете, Ксандр! Я считаю, что поступила правильно. Ты хотел убить Натана.

– Я не хотел убивать твоего брата. Я хотел его проучить, – Ксандр приподнимает голову.

Теперь между нашими лицами остается от силы жалких десять сантиметров.

– Он просто защищал меня… – свой собственный голос я слышу глухо, будто через вакуум.

Всё моё внимание намертво приковано к льдистым глазам Ксандра, я задыхаюсь, тону в его запахе. Так пахнет моя первая, разрушительная любовь. Так пахнет смерть прошлой, наивной малышки Лилит. Девчонки, которая сходила с ума от чувства, оказавшегося в итоге растоптанным.

– Твой брат – просто упырь, – жестко припечатывает Ксандр. – Такой же, как и твоя мамаша.

Я уже знаю, что Натан тогда не сказал Ксандру про беременность. Просто не успел в пылу драки. Он лишь наговорил ему всяких мерзких слов. Каких именно – брат мне так и не сказал. Но про беременность не сказал ни слова. А это значит… Ксандр до сих пор ничего не знает.

– Натан не такой, – упрямо выдыхаю я.