Странно было избавляться от всех этих привычек после того, как я побыл преступником Джудом, а не агентом Джудой.

Каждое утро я просыпался в панике, пугаясь от того, что открываю глаза в своем новом жилье в Ньюарке, а не в квартире для прикрытия в Атлантик-Сити. С Амелией такого никогда не случалось, даже когда мы прятались в убежище в горах.

Когда я был с ней, я находился именно там, где должен.

Я скучал по Корделии. Скучал даже по постоянному сигаретному дыму, который тянулся между ее дверью и моей. Подобные отношения — неизбежные потери в шпионской жизни. Я больше никогда ее не увижу.

В окнах Амелии горел слабый свет, когда я проскользнул во двор ее жилого комплекса. Скорее всего, была включена лампа у дивана.

Я взбежал по лестнице, хотя каждая разумная клетка моего тела кричала мне развернуться и уйти.

Я бывал в бою. Я видел, как умирают люди. Порой я сам был причиной этого исхода. Меня мало что пугало.

Но Амелия?

Она пугала.

Она, сука, пугала меня до усрачки.

На следующем пролете я прибавил шагу. Мне не терпелось увидеть ее, пусть даже я понимал, что она, скорее всего, захлопнет дверь прямо перед моим носом.

Или вызовет копов.

Это стало бы вишенкой на торте моей дерьмовой первой рабочей недели после возвращения.

Стенограмму звонка в службу спасения к утру понедельника вывесили бы в комнате отдыха, как вырезку из воскресных комиксов.

И все же я без колебаний постучал.

Я был готов принять всю ее ярость, лишь бы увидеть ее своими глазами. Мне нужно было лично убедиться, что с ней все в порядке.

Я подождал несколько секунд и постучал снова.

Тишина.

Она была не из тех, кто оставляет свет включенным просто так.

Я постучал еще раз и снова стал ждать.

И еще.

Каждые несколько минут я повторял стук. Я был уверен, что рано или поздно это надоест ее соседям и они велят мне проваливать.

Вот тут-то и пригодились бы жетон и удостоверение бюро.

Я постучал в последний раз, вполне ожидая, что в ответ будет все та же глухая тишина, что и весь прошлый час, но тут дверь открылась.

При виде нее у меня перехватило дыхание.

— Привет, — прохрипел я, оглядывая ее.

Волосы Амелии были мокрыми, вода капала на ее вафельную пижаму. Лицо было чистым, свежим, будто она только что из душа. Ткань висела на ее хрупкой фигуре, выдавая то, что она плохо ела. Исчезли веснушки, которые высыпали у нее на носу и щеках после наших прогулок в горах. Под глазами залегли темные круги. Она была бледной, а щеки начали вваливаться.

Это я сделал с ней.

Не Валентайн. Не ФБР.

Я.

— Я думала, это мой ужин, — сказала она, покосившись на коврик у двери, чтобы проверить, нет ли у моих ног пакета с едой на вынос.

Мне хотелось протянуть руку и коснуться ее. Взять ее лицо в ладони. Прижать к своей груди. Обнять.

Просить прощения казалось бессмысленным. Я знал, что она меня не простит. У нее не было причин для этого. Я не заслуживал ее прощения.

— Я могу съездить и купить тебе что-нибудь, — предложил я. — Мне бы... мне бы хотелось поговорить.

Взгляд ее был пустым. Она даже не выглядела обиженной. Пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Я ожидал, что она разозлится, станет кричать на меня.

Но она была просто... опустошенной. Оболочка человека. Призрак.

— Мне нечего тебе сказать, — глухо произнесла она, хотя я заметил, как сжалось ее горло и как напряглись губы.

— Мне есть что сказать тебе. Если ты выслушаешь.

Она отвела взгляд и потянулась закрыть дверь.

— В этом нет необходимости.

— Пожалуйста...

— Прощай, Джуда, — тихо сказала она, закрывая дверь, и тут же щелкнул замок.

Блять. Я прижался лбом к двери и закрыл глаза, слушая приглушенные рыдания с той стороны.

Позади меня кто-то откашлялся.

Проклятье. Когда это я перестал замечать происходящее вокруг? Я же всегда настороже.

Позади стоял Джоэл Хоторн. На сгибе его локтя висел пластиковый пакет, из которого пахло тайской едой. Костыли он сменил на трость. Честно говоря, она ему даже шла.

Я ожидал, что он изобьет меня этой тростью. И не винил бы его за это.

Но вместо этого он сделал то, чего я никак не ожидал.

Джоэл протянул руку.

— Спасибо, — сказал он.

Я смог только захлопать глазами.

— Если честно, после того, через что я заставил пройти свою сестру, я заслужил, чтобы мне сломали обе коленные чашечки. Мне нужна была эта встряска. Не знаю, что случилось бы, если бы ты... ну, понимаешь... не появился.

Я пожал ему руку.

Джоэл кивнул в сторону квартиры.

— И спасибо, что присматриваешь за ней. И за мной. Коул довольно крутой мужик.

— Так и есть.

— Жуткий, правда, до усрачки.

Я усмехнулся.

— Есть такое.

Мы с Джоэлом поменялись местами, и он вставил ключ в замок, собираясь войти.