Глаза нещадно резало от бесконечных отчетов о работе под прикрытием. Голубоватый свет от экрана, в который я пялился добрых четыре часа, только усугублял ситуацию. Я бросил взгляд на часы, гадая, вернулась ли уже Амелия домой после первого дня занятий.

К счастью, ее очный понедельничный семинар начинался раньше, чем мне нужно было являться на очередную смену этой замаскированной под работу пытки, от которой плавились мозги. Я затаив дыхание ждал сообщения от Коула с подтверждением, что она без проблем зашла в здание.

Фишка на ее столе все еще не давала мне покоя.

Я зафиксировал ее точно так же, как фиксировал улики во время работы под прикрытием, — сделал фотографии с отметкой времени, пока ее никто не трогал, и составил письменный отчет, который так никуда и не отправил.

Меня бы взгрели за то, что я скрыл подобное, но мне вообще запрещалось соваться в дело Валентайна.

А поскольку Джон Валентайн сидел в федеральной тюрьме в ожидании суда, Амелия и была делом Валентайна.

Я как мог проверил фишку на наличие отпечатков, хотя под рукой и не было специального набора, но ничего не нашел. Впрочем, я и не удивился.

Это не обычные игрушки. Фортуна здесь больше ни при чем. Началась игра по-крупному, где решает стратегия.

Покерная фишка была посланием. Предельно четким посланием.

Я на шаг впереди. Я доберусь до нее раньше тебя.

Что ж, поиграем.

К моему удивлению, Амелия согласилась, чтобы я проводил ее до квартиры и осмотрел комнаты, прежде чем она запрется изнутри.

Я понимал, что это просто инстинкт самосохранения, но мне хотелось большего. Я хотел, чтобы она снова мне поверила. Хотел, чтобы она открылась мне, пускай даже со злостью.

И я блядь хотел, чтобы она мне написала.

Я косился на телефон, отчаянно пытаясь силой мысли заставить на экране появиться сообщение от нее.

Вчера, перед тем как уйти из ее квартиры, я набросал на листке свой номер — настоящий номер — и прикрепил к холодильнику.

Она не выбросила его сразу, но и свой номер мне не оставила. Не то чтобы я не мог его достать при желании, но мне не хотелось лезть в базу данных. Я хотел, чтобы она сама захотела им поделиться.

Я заставил себя вернуться к экрану и открыл следующую пачку отчетов, которые должен был отправить в архив.

Ввел номер дела и замер.

Я зазубрил этот номер давным-давно.

Это были мои отчеты со времен работы под прикрытием у Валентайна. Какого черта их отправили в архив? Они должны проходить по действующему делу. Я проверил журнал доступа, чтобы посмотреть, кому их передавали. Моим кураторам, руководству и...

Их даже не передали в офис прокурора.

Как, черт возьми, они собираются судить Джона Валентайна без этих отчетов? Именно на их основании должны были выдать ордер на его арест и обыск его недвижимости и фирм. У обвинения обязаны быть эти документы. Если их нет, любой любитель судебных шоу докажет, что обыск и изъятие провели незаконно, и развалит дело.

Я стал копать глубже и открыл рапорты об аресте, подшитые к концу многолетней документации, которую я сдавал.

Странно.

В графе ведомства, проводившего задержание, значилось отделение штата Нью-Джерси в Ньюарке, но идентификационный номер агентства не совпадал. Совершенно. Первые буквы девятизначного кода всегда соответствуют штату. Но вместо Нью-Джерси код начинался с Невады.

Невада.

Кто, мать вашу, задерживал Валентайна? Я знал, что имен оперативников в рапорте не найти, там указывается только ведомство. Насколько я помнил, совместной операции не планировалось. Значит, это либо канцелярская ошибка, либо чей-то умысел.

Поскольку у меня был доступ к цифровым архивам и уйма свободного времени, я принялся копать.

— Грир. В мой офис, — бросил агент Сандерс, проходя мимо и даже не взглянув в мою сторону.

По всему офису прокатилось ехидное «у-у-у», будто меня вызвали к директору школы.

Перед тем как выйти из системы, я посмотрел на время. 16:58.

Когда агент под прикрытием слетает с катушек, а потом возвращается к службе, никакого «УДО за примерное поведение» ждать не приходится. Он будет отыгрываться на мне, пока не надоест, а значит, у меня нет никакого резона зарабатывать баллы и выслуживаться, задерживаясь после окончания рабочего дня.

Надеюсь, это ненадолго. Я рассчитывал быть в лифте ровно в пять.

Я скользнул в кабинет как раз в тот момент, когда он опустился в свое крутящееся кресло.

— Вы хотели меня видеть, сэр?

— Садись, — Сандерс указал на стул напротив своего стола.

На настенных часах было 16:59, но я вздохнул и все же сел.

Джеймс отодвинул стопку бумаг на край стола, освобождая место, уперся локтями в столешницу и сложил пальцы домиком.

Он пристально смотрел на меня.

Я пристально смотрел на него.

Ни один из нас не произнес ни слова.

Наконец он не выдержал.

— Что ты здесь делаешь, Джуда?

Чего? Я нахмурился.

— Не уверен, что понимаю вас, сэр.