— Здесь. В бюро, — он оттолкнулся от стола и откинулся на спинку кресла. — У тебя была блестящая карьера на флоте. Ты окончил Куантико лучшим на курсе. И между нами — ты один из лучших наших агентов под прикрытием. У тебя отличная интуиция, ты умен и расчетлив. Ты умеешь находить полезных информаторов и выжимать из них максимум.

Я не понимал, к чему эта лесть, и не верил ни единому комплименту.

— Так что ты здесь делаешь? — снова спросил он. — Чего ты хочешь от службы в ФБР? — он закинул ногу на ногу. — Хочешь расти по службе? Ты мог бы пройти путь от старшего спецагента до замглавы отдела за год. А через пять лет возглавить собственное региональное управление. С твоим армейским опытом перед тобой открыта прямая лестница, которая приведет тебя на самый верх. Ты бы мог со временем стать директором, — он потянулся к столу, взял ручку и стал крутить ее в пальцах. — Хочешь чего-то ближе к тому, чем занимался во «морских котиках»? Я могу звякнуть кому надо и замолвить за тебя словечко, чтобы тебя перевели в HRT.

HRT — это не просто какой-то там отдел. Группа спасения заложников была элитой из элиты в ФБР. Аналог самых опытных подразделений армейского спецназа. Они работали внутри страны, реагируя на захват заложников, террористические угрозы и сложные ситуации, требующие огромного тактического опыта.

Я подходил по всем критериям, но попасть в HRT по обычному звонку было невозможно.

— Мне хорошо там, где я сейчас. Нравится такое сочетание, — соврал я. — Отличный баланс полевой работы и аналитики. Вы собрали хорошую команду.

Уголки губ агента Сандерса презрительно поползли вниз.

— Здесь? — переспросил он с раздражением и неверием. — Весь день заниматься всякой херней бумажной?

— Это помогает освежить в памяти все дела, над которыми мы работали, — небрежно бросил я. — Так немного проще переходить от жизни под прикрытием обратно к офисной рутине. Вранье. Сплошное вранье.

Но он об этом не знал. Он был слишком взбешен тем, что я не заглотил наживку.

— Буду откровенен: в этом отделе у тебя нет будущего, — отрезал Сандерс. — Не после того фокуса, что ты выкинул. Ты же знаешь, что мы не терпим, когда агенты действуют в обход...

— Управление профессиональной ответственности меня оправдало, так что если у вас остались ко мне вопросы после их расследования, рекомендую обратиться туда, — я демонстративно взглянул на часы. — Если вы хотите обсудить мою текущую успеваемость, я буду на месте завтра утром, ровно в девять.

Сандерс вцепился в подлокотники кресла так, словно пытался раздавить их в ладонях.

— Тогда до завтрашнего утра.

Я поднялся со стула.

— Ах да, я закончил архивировать все отчеты.

Его глаза вспыхнули яростью.

— Все, над которыми работал сегодня?

— Нет. Вообще все, — я усмехнулся. — С нетерпением жду новых заданий завтра.

Я вышел из здания и направился к парковке с непривычной легкостью в теле. После того как мою старую машину взорвали, я обзавелся новой. И хотя в этой пахло новеньким салоном, а сиденья были с подогревом и вентиляцией, я все равно скучал по своему пикапу.

Поехать в Нью-Хейвен в час пик было глупейшим решением. Это прибавило к дороге целый час, большую часть которого я тащился через Манхэттен со скоростью улитки. В любой другой день я бы поехал на поезде.

Когда я завернул на парковку жилого комплекса Амелии, на улице еще было светло, но уже смеркалось.

Я вылез из машины, открыл багажник и забрал сумку, которую припрятал там еще утром.

Когда вчера вечером я провожал Амелию до квартиры, мы не прикасались друг к другу. Мы не вели светских бесед. Она позволила мне осмотреть комнаты, чтобы убедиться, что в темноте никто не прячется. И когда я возвращался к входной двери, я заметил одну очень важную деталь.

Сегодня ровно в семь вечера у нее была назначена очная встреча с психотерапевтом.

Прием в нерабочее время был жестом доброй воли со стороны врача, который хотел лично побеседовать с Амелией после ее первого дня возвращения к преподаванию.

Коул работал неподалеку, поэтому сам ненавязчиво приглядывал за ней, чтобы убедиться, что она добралась в безопасности, и прислал мне сообщение, когда она вошла в здание.

До ее возвращения оставалось немного времени, так что я быстро вскрыл замок ее квартиры и проскользнул внутрь.

К счастью, Джоэла тоже не было дома. Лишаться коленных чашечек сегодня мне совсем не хотелось.

Амелия поддерживала в квартире идеальный порядок, из-за чего устанавливать прослушку было чуточку сложнее.

У меня было предчувствие, что она не послала меня куда подальше в ту же секунду лишь потому, что смертельно устала. Эмоционально. Физически. Морально.

Но как бы сильно она ни вымоталась, я точно знал: если она поймет, что я проник в ее квартиру... снова, она сама с радостью пересчитает мне коленные чашечки.

Именно поэтому она ничего не узнает.

Я делал это ради ее же безопасности.

Все, что я когда-либо делал, было только ради нее.