Я захлопнула ноутбук и швырнула его на незаправленную половину кровати. Когда я только начинала заниматься с доктор Чен, то пыталась делать вид, что все в порядке. Причесывалась. Наносила немного макияжа. Надевала приличную блузку, пусть даже внизу оставались пижамные штаны. Теперь я даже не утруждала себя тем, чтобы встать с постели ради разговора с ней.

Я зарылась в одеяло и закрыла глаза. Ну и лето выдалось...

Мое первое лето без учебы, курсов и преподавания должно было стать незабываемым.

Что ж, пожалуй, так оно и вышло.

К сожалению, эта история не осталась моей личной тайной. Мое лето обсуждали во всех национальных новостях и в интернете. Университет Олкотта даже выпустил заявление о том, что они рады моему «благополучному спасению силами ФБР» и поддерживают меня в процессе реабилитации после пережитого.

Все это было полным дерьмом.

Единственный раз, когда они со мной связались, — это когда завкафедрой прислал письмо, чтобы уточнить, смогу ли я вести свои часы в августе.

От неожиданного стука в дверь сердце ушло в пятки, а по коже пробежал электрический разряд.

Это просто репортеры. Это просто репортеры.

Джоэла сегодня не было. За ним заехал куратор и отвез в местное отделение ФБР для дачи показаний по делу Валентайна.

А что я? ФБР держалось от меня подальше. Из-за меня один из их лучших агентов под прикрытием раскрыл себя. Я была обузой.

В любой другой ситуации меня бы включили в программу защиты свидетелей, пока Джон Валентайн и большая часть его организации ждут суда.

Но ФБР даже не помогло мне уехать из Лас-Вегаса. Это сделал Коул.

А Джуд? Джуда. Он просто испарился, будто ничего и не было. Будто он был лишь плодом моего воображения. Будто я все это выдумала.

Тот, кто стоял за дверью моей квартиры, постучал снова.

По крайней мере, я знала, что это не люди Джона Валентайна. Те сначала взрывают, а потом стучат.

Я никогда не открывала дверь. Даже не утруждала себя тем, чтобы крикнуть «уходите». Через какое-то время люди просто уходили сами.

Может, Джоэл заказал мне еду.

Я не хотела есть, но когда он вернется, то обязательно устроит мне головомойку за то, что я голодаю.

Нехотя я выпуталась из одеяла и поплелась к двери. Приоткрыв ее, я наклонилась, чтобы забрать пакет с тем, что заказал Джоэл, но наткнулась взглядом на пару кроссовок.

Которые принадлежали человеку.

Я выпрямилась и зажмурилась от дневного света, хлынувшего в щель. Джек в фирменном поло с эмблемой Коннектикутского университета стоял, нагруженный пакетами с едой навынос. Я вообще не понимала, как ему удалось постучать с такой ношей. Когда я видела его в последний раз, то отвергла его предложение пойти на свидание. Но то отчаяние на его лице не шло ни в какое сравнение с той болью, что исказила его черты сейчас.

Он сглотнул и часто замигал, словно сдерживая слезы.

— Привет, — хрипло произнес он.

Я запустила пятерню в волосы, пытаясь пригладить этот перекати-поле у себя на голове, но пальцы тут же застряли в колтунах и узлах.

— Привет. Извини. Я... я никого не ждала.

— Я пытался дозвониться. Писал. — Он плотно сжал губы.

— Извини, — снова пробормотала я. — Мне пришлось сменить номер. — Я не стала объяснять, что мой телефон взлетел на воздух. Это было такой мелочью по сравнению с той травлей и шквалом вопросов, которые мне пришлось вытерпеть, когда пресса разузнала мой личный номер.

Чувство вины камнем упало на дно желудка. Я едва справлялась с собственными эмоциями. Я не знала, как объяснить, что те семьдесят два дня, что я провела без Джуда, преследовали меня гораздо сильнее, чем те шестнадцать дней, когда я была с ним в бегах.

Все понимали, когда я говорила, что мне снятся кошмары. Но никто не понял бы эту изнуряющую, тупую боль внутри, которая накатывала каждый раз, когда я думала о нем.

Бумага и пластик зашуршали — это Джейк перехватил охапку пакетов.

— Я... ну... не хотел приходить с пустыми руками, поэтому заскочил в ту пончиковую в Уэзерсфилде, которую ты любишь. А потом подумал, что ты, наверное, еще не обедала, и взял суши. А на случай, если тебе не захочется рыбы, прихватил еще куриных наггетсов...

Я заметила под его мышкой знакомую белую коробку.

— Это что, булочки из «Техас Роудхаус»?

Его щеки медленно залил румянец.

— Ну может быть. И еще я взял тебе суп. Мне показалось, суп будет кстати...

Впервые за три месяца я улыбнулась.

— Я не больна.

Джейк кивнул на бумажный пакет, зажатый под локтем.

— Вот поэтому я еще принес чипсы, сальсу и текилу.

Пока Джейк расставлял всю эту гору еды на журнальном столике, я метнулась в ванную, чтобы почистить зубы и причесаться. Когда стало понятно, что быстро распутать все колтуны не удастся, я просто собрала волосы в пучок.

Когда я на цыпочках вернулась в гостиную, Джейк уже ждал меня на диване. Он похлопал по сиденью рядом с собой.

— Как ты на самом деле? — спросил он, открывая коробку с фирменными булочками, и потянулся за одной.