Я сделала то же самое, просто чтобы занять чем-то руки.

— Нормально. Сижу дома, никого не трогаю.

— Амелия...

— Извини, что не написала никому, когда вернулась в город, — сказала я, будто просто съездила в отпуск. — Ты пришел по своей воле или тебя выбрали официальным представителем от нашей компании?

Я не озвучила это, но осознание того, что никто из наших друзей даже не попытался со мной связаться, больно задело. Да, мой телефон взорвался, но у них ведь был адрес моей электронной почты. Черт, я обычно на письма отвечала быстрее, чем на сообщения. Они же знали об этом.

Он нахмурился, и по его виду было понятно, что ему действительно больно это слышать.

— Я пришел, потому что переживаю за тебя. Все ждал, что ты позвонишь или как-то проявишь себя, когда вернешься.

— Извини, — пробормотала я.

— Не извиняйся, — выдохнул Джейк. — Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. — Он шумно втянул воздух. — Это же просто... кино какое-то. — Джейк положил руку на спинку дивана, слегка коснувшись пальцами моего плеча. — Скажи мне честно. Как ты со всем этим справляешься?

Ком в горле разросся так, что я едва могла дышать. Уголок рта задрожал, когда я прошептала:

— Никак.

Произнести эти два слова вслух принесло больше облегчения, чем все сеансы у доктор Чен.

Джейк выронил булочку и прижал меня к себе. Он не произнес ни слова, и я была ему за это благодарна.

— Ты уверена, что тебе стоит преподавать в этом семестре? — спросил Джейк, когда я отстранилась. — Я уверен, Олкотт дал бы тебе отпуск. Тем более что история получила такую огласку.

Я пожала плечами.

— Они перевели большую часть моих очных занятий в онлайн. Буду бывать в кампусе всего два дня в неделю.

Он оглядел погруженную в полумрак квартиру. Какой смысл включать свет, если я все равно весь день валяюсь в постели?

— Если тебе нужно сменить обстановку, ты всегда можешь приехать в Сторс и пожить у меня. У меня полно места и отличный вайфай.

— Джейк...

— Я бы мог сказать, что предлагаю это по старой дружбе, но не хочу тебе врать. Я ведь собирался с духом, чтобы позвать тебя на свидание... ну, сама понимаешь, до того как все это случилось. — Он вздохнул. — А когда я увидел новости и это видео, где тебя увозят... я так пожалел, что не признался тебе во всем раньше. Время, пока я ждал твоего возвращения, тянулось целую вечность. Я пообещал себе: если увижу тебя снова, то скажу о своих чувствах при первой же возможности.

Он что, серьезно заходил на второй круг?

Сейчас?

Внутри все сжалось, но не от той дурноты, что накатывала при мыслях о Джуде. Я не хотела ранить Джейка. Он был таким добрым. Таким милым. Мы дружили, и мне не хотелось терять эту связь. Но и лгать ему я не могла.

— Мне нужно во многом разобраться, — тихо сказала я.

Джейк кивнул.

— Да. Понимаю. Тебе стоит сосредоточиться на этом. — Он положил ладонь мне на колено. — И если тебе понадобится тот, на кого можно опереться, пока ты со всем этим разбираешься, я рядом.

Когда Джейк попрощался и оставил меня наедине с этим шведским столом, мне стало каплю легче. Возможно, эта легкость была связана с той ясностью, которую принесло мне мое адское лето: я была тем самым живым клеем, который удерживал всех вместе, даже когда ради меня никто не делал того же. А Джейк? Я не была уверена, что наша дружба выдержит, даже если бы мне этого хотелось. Мои чувства к Джуду были слишком запутанными, а вот с Джейком все было просто. Я не хотела его так, как хотела Джуда, пусть даже он и был самым безопасным вариантом.

Уж лучше чувствовать все подряд — восторг, боль, полет, свободное падение и сокрушительный удар оземь, — чем не чувствовать вообще ничего.

Я взяла тарелку, положила всего понемногу, а остатки упаковала и убрала в холодильник до возвращения Джоэла. Он сметет все подчистую. Когда я снова устроилась на диване со своей тарелкой, мой взгляд упал на тень в углу.

Там стоял рюкзак.

Я не осмеливалась открыть его с тех пор, как забрала из бюро находок в Лас-Вегасе. Это был ящик Пандоры. То, что вырвется наружу, уже нельзя будет вернуть обратно.

В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием цепочек потолочного вентилятора, бившихся друг о друга.

Может, все-таки открыть рюкзак.

Вроде как... экспозиционная терапия.

Я докажу самой себе, что это всего лишь рюкзак, забитый всяким хламом. Деньги, которые я выиграла ради свободы Джоэла — те восемьдесят тысяч, что Коул припрятал для меня, и выигрыш из Вегаса, — теперь лежали в банковской ячейке.

Я сама не знала, почему не положила их на сберегательный счет. Это казалось слишком рискованным.

Я все еще ждала, когда грянет гром; что Валентайн снова объявится и потребует то, что ему причитается. Если до этого дойдет, я отдам ему деньги без лишних раздумий.

— В этом рюкзаке нет ничего страшного, — прошептала я сама себе.