Я думаю, вам не стоит отменять свои лекции. Пожалуйста, не делайте этого. Если я посчитаю, что вы сможете чем-то помочь, то я обращусь к вам. Я ожидаю, что проиграю в этом суде, но выиграю в апелляционном. Я желаю вашему отцу «йиска» [божьей милости]. Да простит меня бог, но в каком-то смысле я даже рад, что Самуэля больше нет в живых, а иначе ему пришлось бы увидеть на данном примере, насколько ужасающей бывает иногда сила его любимого закона.

Мои самые искренние пожелания вам и вашей любимой невесте.

Джейк Эшер

ПРИГОВОР

Айзексоны признаны судом виновными в сговоре с целью выдачи Советскому Союзу секрета атомной бомбы. Хотя нет, это был секрет водородной бомбы. Или – кобальтовой бомбы? Или – нейтронной бомбы. Или – напалма. Короче, чего-нибудь такого.

Однажды днем после дождя один молодой человек, пытаясь истолковать и проанализировать ужасные видения своего сознания, наносит некий обыденный визит к своей сестре в санаторий. Стояла осень воистину замечательного года. Он стоит перед её окном и его дешёвые ботинки темнеют в мокрой траве. Он пытается разглядеть её в палате через стекло, приподнявшись сначала на одном мокром носке, потом – на другом. Её нет ни на кровати, ни на стуле, ни в углу у двери. Если она и находится в своей палате, то где-то вдоль стены с окнами вне поля его зрения. Вдруг в смотровом окошке двери возникает чье-то лицо, после чего дверь открывается и ему приходится опуститься под окно. Теперь он слышит какой-то голос, весёлый, покровительственный и заботливый. Это голос, которым общаются с домашними животными.

Здание санатория внешне выглядит как многоквартирный одноэтажный дом, состоящий из ряда соединённых между собой апартаментов с окнами на общую лужайку и расположено на тихой жилой улице Ньютона, недалеко от Бостонского колледжа. Позади санатория находится ординаторское здание для врачей и стоматологов, которое внешне выглядит также как и санаторий, причем оба здания имеют общую парковку. Однажды на прошлой неделе этот молодой человек, прячущийся сейчас под окнами санатория, выскочил оттуда и пронесся через парковку так, что его флисовая куртка развевалась на его поднятой руке как боевой знамя. Он вопил что-то неразборчиво, издавая хриплые гортанные звуки в порыве ярости, и демонстрировал весьма неприемлемое поведение. Вслед за ним, тщетно пытаясь призвать его к порядку, из дверей санатория вышел его отчим, но увы, уже в тот момент, когда молодой человек исчез в дверях ординаторского здания. За отчимом молодого человека вышла его мачеха, а за ней – медсестра. Они были очень встревожены. Дело в том, что молодому человеку почему-то пришло в голову, что его сестре, пациентке санатория, назначен сеанс электрошоковой терапии. Мощный разряд электрического тока подается через электроды, прикрепленные к скальпу пациента, мочкам его ушей, плечам, соскам, пупку, гениталиям, анальному отверстию, коленям, пальцам ног и подошвам стоп, словом, ко всей нервной системе пациента. Пациент начинает свою судорожную пляску. Подача тока прекращается, и пациент расслабляется. Подача тока возобновляется, и пациент снова судорожно пляшет. Подача тока прекращается. Так вот, этот молодой человек искал одного из докторов, кабинет которого находился в ординаторском здании, психиатра по имени Дуберстейн, чтобы убить его. В своем рвении он проигнорировал справочник-указатель специалистов в вестибюле, а просто шел по коридорам здания, распахивая двери приемных, процедурных и рентгеновских кабинетов, хлопая дверьми и распугивая матерей с их малышами, стариков с ознобами и подростков с тяжелыми случаями угревой сыпи. Но это даже к лучшему, ибо будь он и вправду убийцей, он бы не шумел. А так своими сейсмическими волнами он извещал потенциальную жертву, посылая ей сигнал о ритуальном свойстве своей ярости. Только Дуберстейн его сигнала все равно не принял. Его кресло было ещё теплым, на столе лежала открытая манильская папка, а в воздухе витал дым от его трубки. «Он слинял! И слава богу, а то я бы убил его.»

Но вы же видите, что я учился. Я учился тому, как быть одним из Айзексонов, который совершает поступки, бесстрашно рассчитанные на саморазрушительные результаты. Это способ заставить мир исполнять твою волю. Мое лицо теперь с бородой, волосы длиннее, чем когда-либо, и я меняюсь ускоренными темпами. Такое ощущение, будто я слишком быстро несусь вниз по склону. А почему бы бы, мать его, и нет?

После моего налета на его кабинет Дуберстейн сказал Луинам, что откажется от их дела, если они не дадут гарантию, что я не буду приближаться к сестре. Я ответил им, что смогу гарантировать это, если они дадут мне гарантию того, что он откажется от этого дела. Тогда мой отчим, юрист с определенным опытом договорных отношений, предложил мне такой компромисс: я даю им гарантию, что не буду приближаться к клинике Дуберстейна и к нему лично, а они дают мне гарантию, что его кривые руки не будут прикасаться к вольтметру. На том и сошлись.