Последнее экзистенциальное условие – гражданство. Каждый гражданин – враг своего государства. А каждое государство – враг своих граждан. Вот некоторые места в мире, которые мне не нужно остерегаться: Швейцария, Финляндия, Боливия, Уругвай, Швеция, Красный Китай, Тайвань, Советская Россия, Англия, Франция, Италия, Германия, Австралия, Канада, весь африканский континент, весь континент Антарктиды, Япония, Мексика, Индия, Пакистан, Вьетнам, Бирма, Израиль, Египет, Южная Америка, Куба, Гаити, Окленд, все маленькие марки в альбоме, Свободный порт Шеннон. Все эти места связаны с моей страной, а не со мной. Мои отношения – с моей страной. В фильме «Пути славы» представлен французский полк, воюющий в окопах во время Первой мировой, которому приказано штурмовать винтовками и штыками неприступный немецкий бастион под названием «Бугор». Солдаты этого полка просто физически не в состоянии выбраться из окопа, чтобы совершить этот массовый суицид. Взбешенный этим, их находящийся в тылу генерал приказывает своей артиллерии открыть по ним огонь, но артиллеристы отказываются. Генерал отзывает этот полк с передовой и наказывает его за неповиновение расстрелом трёх выбранных жребием бойцов, причем в расстрельную команду назначены их же однополчане. На войне расстрел солдата осуществляет его непосредственный командир. Для этого его правительство вручает ему винтовку, отправляет его на фронт и говорит ему, что его задача – выживание. Все общества – это вооружённые общества. Все граждане страны – это солдаты. Все правительства готовы приговорить своих граждан к смерти ради интересы своего правительства.

Колесование и Четвёртование

Данный вид казни был одобрен английским монархическим правительством для всех подданных, кроме аристократического ближнего круга, которому была дарована привилегия обычного обезглавливания. Для остальных этот метод работал следующим образом: нарушителя ещё живого подвешивали и вспарывали. Затем его кастрировали и потрошили, после чего все его отрезанные органы сжигали перед его глазами. Если палач был милосерден, то после этого казненному вырезали сердце, но в любом случае затем исполнялся финальный акт ритуала: тело разрубали на четыре части, которые бросали собакам. Обычным преступлением, караемым этим наказанием, являлось предательство, определение которого выносилось королевским судом в угоду королю.

В 1954 году Роберт Луин принял назначение на должность доцента права в Бостонском колледже, иезуитском учебном заведении в Ньютоне, штат Массачусетс. Внеся скромный первоначальный взнос, он купил старый частный дом в соседнем городе Бруклайне, куда вместе с женой и двумя детьми, четырнадцатилетним Дэниелом и девятилетней Сьюзен, вселился теплым сентябрьским днём примерно за неделю до начала занятий. Трёхэтажный дом – фасадная серая штукатурка с бордовой окантовкой и черепичная крыша, располагался на улице Уинтроп-роуд. Это была тихая жилая улица, которая изгибалась вверх по холму от улицы Бикон-стрит с её магазинами и трамвайными путями. Она петляла между рядами стоящих друг напротив друга домов из красного камня, многоквартирников и громоздких старых домов, расположенных вплотную друг к другу на небольших участках. Преимуществом их нового дома, по мнению Луинов, было то, что он приносил доход, позволяющий ему самоокупаться. За входной дверью, с её прозрачными пластиковыми жалюзи, находился небольшой вход с двумя дверями, двумя почтовыми ящиками и двумя звонками. Как и многие дома в этом районе, дом № 67 был построен для двух семей и спроектирован так, чтобы выглядеть так, будто в нём живёт только одна семья. Луины занимали первый этаж и половину второго, а их арендаторы занимали половину второго этажа и весь третий. У каждой квартиры был нижний и верхний этажи, и каждая была зеркальным отражением другой.

Двухсемейный дом был лишь одним из странных фактом в странной жизни детей Луинов. Каждый звук отзывался эхом, каждый образ порождал другой. В первый же полноценный день в доме, ещё до того, как что-либо было распаковано, новая семья отправилась исследовать дом, сбежав по ста сорока семи деревянным ступенькам Уинтроп-Пас (это число всегда будет одинаковым, каждый раз – источник огромного удовлетворения) между ярусами задних дворов на этом террасном холме с задними стенами домов, стоящими на сваях (ведь Бруклайн был построен на холмах), они на Бикон-стрит успели на трамвай, идущий в центр Бостона. Там, во время своих изысканий (ибо все они были нью-йоркерами) они наткнулись на уличные указатели «Тропы Свободы».

Возможно, доцент юрфака и его жена начали бороться с этим сразу же, как говорится, «не отходя от кассы». А может быть, они решили начать с немедленного обсуждения альтернативных мер. Так или иначе по мнению одного мелкого негодника с буйным воображением, очень пристально наблюдающего за ними, им было нелегко привыкнуть к присутствию призраков в жизни своих детей. Этими призраками были не странные звуки на чердаке и не туманы, завывающие в полуночном саду. Эти призраки обнаруживали себя в ироничности их детских замечаний, в их нечаянных оговорках, в хамских подтекстах их вроде бы невинных фраз, в необходимости контроля за своими словами и жестами. Эти призраки клеились к нёбам их ртов, они витали в их разумах подобно ощущению страха, они пронизывали их мышцы как нити нервов.