Глянув на него, она хихикнула. Возможно, ей было приятно, что он мог шутить подобным образом, оправившись от такого жуткого уныния. А может, её порадовало такое яркое выражение его жизнеэнергичности в столь гнетущий день. – Очень смешно, – ответила она, впрочем с благодарностью.

– Это не шутка. Я серьёзно.

Она изучала его лицо.

– Давай, Филлис. Быстро.

– Дэниел…

– Снимай их.

– По-моему это неуместно и мне что-то не хочется.

– Зато я хочу, чтобы ты это сделала, Филлис.

Она искала глазами огни родительского Шевроле, но дорога впереди почему-то вдруг оказалась пустой. Она заметила, что машина едет быстрее.

– О, Дэниел, зачем тебе это? Это так глупо, так бессмысленно.

– Шевелись, Филлис.

– Я не знаю, что ты от меня хочешь.

– Я хочу, чтобы ты сняла штаны.

– И что дальше? Ты же ничего не сможешь сделать во время движения. Ты что хочешь, чтобы мы разбились?

Дэниел ничего не ответил, но плавно ослабил нажим на педаль газа.

– Эти твои замашки, Дэниел, на грани какого-то недуга. Мне просто страшно. Ты не имеешь права так выкобениваться, когда ты за рулем да ещё и с собственным ребёнком.

Дэниел сильнее нажал на педаль газа. Филлис сидела прямо, уперевшись ногами в пол и скрестив руки на груди. Дэниел спокойно пояснил ей технические проблемы этой машины: значительный люфт рулевого управления, разбалансировка передних колёс, сильный износ тормозных колодок и протекторов колесных шин. Затем он взглянул на спидометр и сообщил ей, что они едут со скоростью 120 км/час.

– Когда мы приедем в Бруклайн, я сделаю все, что ты захочешь, – сказала Филлис. – Я понимаю, что я раздражаю тебя, Дэнни, что твоя семья считает, будто в нашем браке я тебе не ровня. Но не мог бы ты хотя бы оценить мои попытки соответствовать?

Дэниел молчал.

– Ты и твоя семейка – все такие крутые колбасы, – продолжала Филлис. – Ну прямо измученные крутые колбасы.

Дэниелу понравилась эта формулировка. Полгода ранее она бы на такое не решилась. Он подумал, не сделать ли ей комплимент, но вместо этого наклонился вперед и выключил дворники.

Дождь уже заливал лобовое стекло таким потоком, что видимость сквозь него была хоть и слегка искажённой, но достаточной. Филлис, не будучи водителем, чувствовала себя не совсем уютно. Она смотрела на световой экран, где белые и красные огни то увеличивались, то уменьшались, то мерцали, то рассеивались, то выливались из её поля зрения, словно вода. У неё было такое впечатление, что она не видит, куда едет машина. Впервые послышался грохот грома, перекрывающий рев мотора и шуршание скользких шин по воде. Гром словно бил по машине, задок которой слегка заносило слева направо и справа налево.

– Ты хочешь погубить нас! – крикнула Филлис.

– Всё, что от тебя требуется, снять свои клёши.

– Я сниму их, сниму, только сперва сбрось скорость!

– Нет, сперва сними их!

Филлис отстегнула свой ремень безопасности, расстегнула зиппер и, выгнув дугой спину от сиденья, стянула свои брюки-клёш. – Я им расскажу, – ныла она. – Расскажу им, что ты со мной делаешь, и они посадят тебя вместе с твоей сестрой. Вам обоим там место!

– Полностью, пожалуйста.

Поднявшись с колен, она встала подошвами сапог на сиденье, расстегнула молнии сапог, сняла их и сбросила на пол, а затем стянула свои брюки до щиколоток и сбросила их поверх сапог. Потом, посмотрев на него, она стянула с себя трусики и бросила их на кучу у своих ног. Затем она закрыла уши руками, закрыла глаза и склонила голову.

Дэниел убрал ногу с педали газа и включил дворники. Филлис заплакала. Она провела пальцами по волосам, закрыла уши и заплакала. Дэниел перестроился в правый ряд. Прямо над головой раздался раскат грома. Дэниел велел Филлис встать на колени на сиденье лицом к её стороне машины и наклониться как можно ниже, коленнопреклонно и сложившись в три погибели как это делают кающиеся грешницы и молящиеся, униженные монашки. Хныча, она жаловалась, что машина слишком тесна, а она слишком велика для того, чтобы ей было удобно в подобной позе. Дэниел мягко подбадривал её попробовать.

– Вот так что-ли? – спросила она голосом, приглушённым её волосами.

– Да, так нормально.

– Меня же все увидят.

– Никто тебя не увидит.

– А малыш?

– Он спит.

– Не делай мне больно. Только не делай мне больно, Дэниел.

Он провёл правой рукой по её ягодицам. Поясница была влажной от пота. Филлис вся дрожала и плоть её ягодиц трепетала под его рукой. Его пальцы проследовали вниз по расселине, которая благодаря её позе приняла форму треугольника и отдавала терпким душком экскрементов. Он пошевелил крошечные волоски её ануса, после чего тыльной стороной ладони погладил её пухлые половые губы, лежащие в своём гнезде между вывернутыми кверху ступнями.