Мы с Джоуи переглядываемся и одновременно бормочем:

— Извини.

Джоуи усмехается. Я сверлю взглядом. Но под яростью в его выражении мелькает что-то, от чего внутри всё обрывается – и по телу растекается жар. В какой же заднице я оказалась? Или, что куда важнее… когда он уже окажется во мне? Нет, хватит, Энни. Прекрати.

— Так что ты нашел? — спрашивает Джоуи, голос резкий.

Мы застыли у входной двери. Воздух между нами гудит от напряжения, холодный ветерок заползает под мою – то есть Джоуи – футболку, посылая дрожь по позвоночнику. Он всё еще с голым торсом, но если холод его и беспокоит, вида не подает.

— Он до сих пор работает в той страховой конторе.

Как только слова слетают с его губ, я чувствую их вкус – горький, как жженый кофе, и металлический, как старые монеты. Он оседает на языке прежде, чем успеваю его сглотнуть. До боли прикусываю губу изнутри. Либо это, либо кричать. Заставляю себя дышать через нос, медленно и ровно, как меня учили, но это ничего не дает – буря в груди только усиливается.

Этот мудак всё еще спокойно расхаживает по моему старому месту работы, делая вид, будто не он отправил на смерть мою подругу и кто знает скольких еще таких же – одним взмахом ручки и фальшивой улыбкой. Будто их кровь не на его руках.

У него получилось жить дальше.

У него получилось дышать полной грудью.

А мы задыхаемся от того, что он натворил.

И хуже всего? Не думаю, что он хоть одну ночь спал плохо из-за всего этого.

— А сейчас? — наседает Джоуи, плотно сжав челюсти.

— Раздает флаеры клуба, — голос Джетта слегка понижается, в словах сквозит нерешительность. Он громко сглатывает, будто пытается избавиться от мерзкого привкуса. — Свингер-клуба.

Он протягивает листовку Джоуи, тот берет ее, разглядывая так, будто хлипкая бумажка может в чем-то признаться. Пальцы впиваются в края, слегка сминая их, а лицо мрачнеет.

— Ясно. Спасибо, — говорит Джоуи наконец, голос звучит безапелляционно. — Нас здесь не будет после сегодняшней ночи. А тебе нужно уходить, пока не засекли.

Джетт кивает, и прежде чем успеваю себя остановить, я бросаюсь ему на шею. Горячая слеза скатывается из уголка глаза, обжигая на фоне холодного ночного воздуха.

— Спасибо, — всхлипываю ему в грудь, сжимая крепче.

Он не колеблется ни секунды, обнимая в ответ, и держит так же крепко. В этих объятиях кроется всё, что словами не выразить – моя благодарность. За то, что присматривал за Рин. За то, что всегда был рядом с ней. За то, что он тот человек, которым я хотела бы быть.

— Так, ему пора, — говорит Джоуи, опуская руку мне на поясницу.

Мы с Джеттом разжимаем объятия, но момент всё еще завис между нами, тяжелый и невысказанный. В его глазах блестит влага в свете лампочки на крыльце, затем он кивает и исчезает в темноте.

Я стою как вкопанная, глядя, как тени проглатывают его целиком, и тут Джоуи подходит сзади. Его руки обвивают меня, становясь единственной надежной опорой. Колени подкашиваются, но он держит крепко, когда я бессильно оседаю в его объятиях.

Это слишком. Неопределенность. Чувство вины из-за того, что стою здесь, а наших друзей нет. Сам груз осознания, что мы можем не выжить. А под всем этим – кое-что совершенно иное. То, что горит в венах лесным пожаром.

Я хочу его руки на себе. Везде.

— Мы уходим завтра, — шепчет Джоуи, касаясь губами моего уха. — Так что отдохни, золотце.

Дрожь пробирает меня. Не от холода.

А от того, как он говорит «золотце» – будто я уже принадлежу ему.

И, возможно… возможно, так оно и есть.

В голове гудит – будто осиное гнездо поселилось внутри, и каждая из этих тварей пытается выбрать ...

В голове гудит – будто осиное гнездо поселилось внутри, и каждая из этих тварей пытается выбраться наружу. Не помню, когда в последний раз позволял себе так напиваться. Наверное, потому что это не самый умный ход, учитывая то дерьмо, в котором мы увязли. Но когда я увидел Энни, скрючившуюся на полу хижины, с бутылкой в руках, то понял: не могу позволить ей пить одной. Или быть одной. Особенно прошлой ночью.

Она в ярости – уже год, с тех пор как я ее забрал. Похитил, как она любит говорить. Ее эмоции читаются до боли легко. Дело не только в язвительных комментариях, которые ранят слишком глубоко, но и в том, как она на меня смотрит – эти взгляды, острые, способные содрать с меня кожу заживо. И всё же какая-то больная часть меня хочет их провоцировать... может, даже заслужить.

Я забрал ее не просто от нехер делать. На то была причина. Назовем это запасным планом. Если на базе всё пойдет к чертям, протокол предельно прост – валить. Сваливать нахрен из города и исчезать. И какое место лучше подойдет для исчезновения, чем та самая хижина, которую мы с Кейденом когда-то построили для Рин?