Двое мужчин. Узнаю их сразу. Алкаши из паба. Я засек их раньше: они скалились, глядя на Энни, пока она не видела. Один заламывает ей руку за спину, а второй пытается достать что-то из кармана – кажется, кляп.

— Сука. Ты за это заплатишь, — рычит один из них, дергаясь, когда она снова бьет ногой.

— Да неужели? — мой голос разрезает воздух, словно лезвие.

Они замирают.

Делаю шаг вперед, медленный и непринужденный, перебрасывая нож в руке.

Тот, что помельче – бегающие глазки, пивное брюхо, – быстро вскидывает руки.

— Полегче, приятель. Ты не понял, всё вообще не так, как кажется.

— Да ну? А то по мне это похоже на попытку похищения, — произношу, приподнимая нож и указывая лезвием в сторону Энни.

Он бледнеет.

— Она… мы… мы бы ее и пальцем не тронули! Нам просто велели вернуть ее. И всё!

Я швыряю нож.

Лезвие со свистом проносится в миллиметре от его уха и с глухим стуком вонзается в ствол дерева позади.

Оба взвизгивают, отшатываясь, как перепуганные крысы.

— У вас десять секунд, — говорю, становясь между ними и Энни, — чтобы убедить меня не выпустить вам кишки.

— Она… она не должна быть здесь, — запинается тот, что повыше, от него разит спиртным. — Нам просто велели привести ее обратно!

— Кто велел?

Тот, что пониже, мнется. Его губа дрожит.

— Тим! Тим сказал… сказал, что заплатит. Много. Сказал, всё будет просто.

Оглядываюсь через плечо на Энни. Она стоит на коленях, тяжело дыша, и смотрит на них так, словно готова убить.

Снова поворачиваюсь к ним.

— Передадите Тиму, что не видели нас. Одно лишнее слово – и я найду вас обоих. И в следующий раз не промахнусь.

Они кивают, как болванчики под спидами.

— Свалили, — рычу я.

Они скрываются в темноте, спотыкаясь о собственные ноги.

Я опускаюсь на корточки рядом с Энни, убирая волосы с ее лица. Кожа влажная, дыхание дрожащее.

— Знаешь, — бормочу, пытаясь ее успокоить, — когда представлял, как ты выкрикиваешь мое имя, в моих фантазиях это звучало совсем иначе.

Она судорожно выдыхает через нос – не то смех, не то всхлип.

— Ты в порядке?

Энни тяжело сглатывает, всё еще прожигая взглядом темноту за деревьями.

— Он идет за мной… да?

Я киваю – один раз, медленно и уверенно.

— Но мы доберемся до него первыми, милая.

Вот же ублюдок.

Вот же ублюдок.

Я не спал – ни на одну гребаную секунду не сомкнул глаз. Не после того, как двое отморозков пытались утащить Энни в темноту, будто она просто вещь, которую можно забрать. Лежал рядом, пока ее дыхание не выровнялось, пока напряжение не отпустило ее скулы, и она не свернулась калачиком у меня под боком, словно я – единственный якорь, что у нее остался. Шептал ей всё, что приходило в голову, – сладкую ложь, чужие колыбельные, – гладил по волосам, пока ее монстры не отступили.

И только после этого тихонько выскользнул из палатки.

Возможно, не самый умный поступок, но я никогда и не считал себя гением. Особенно когда красный застилает глаза… а сегодня это не просто искра – это полномасштабный пожар, выжигающий зрение.

Я пошел по следу, который оставили эти конченные ублюдки, и – конечно же – нашел их неподалеку – они по-прежнему шатались поблизости, словно мотыльки вокруг огня. Они привели меня прямиком к паре ржавых мотоциклов. Потребовалось секунд тридцать, чтобы один из них дрожащими пальцами протянул мне ключи, чуть не обмочившись от страха.

Хватило одного взгляда.

Даже голос повышать не пришлось. Просто позволил ухмылке медленно растянуться на лице – так, будто только и надеялся, что они откажутся.

Велел им ни слова не говорить Тиму. Судя по их выпученным глазам, они теперь и дышать-то не будут ближайшую неделю.

И куда же меня привели эти безмозглые идиоты?

Ни за что не угадаете.

Обратно в тот же сраный паб.

Я сказал Тиму бежать. Предупредил яснее некуда. Но вот он – в край оборзевший, – стоит под оранжевым мерцанием разбитого уличного фонаря и пересчитывает пачку наличных, будто продал чью-то почку. Тени длинными полосами ложатся на асфальт, а люди вокруг него становятся всё громче, их смех – резкий, скрежещущий. Тим шипит на них, чтобы заткнулись, но он на взводе – денег не отдает, просто отсылает их прочь, сплошной дешевый понт.

Остаюсь в тени, пока он вразвалочку проходит мимо паба и ныряет в переулок. Следую за ним – ботинки бесшумно ступают по гравию. Специфический звук бьющей струи отдается эхом от кирпичных стен. Он что-то бормочет себе под нос. Нервничает. Отлично.

— Прости, что ты сказал? — мой голос рассекает тишину как лезвие. Спокойный. Сдержанный. Размеренный.

Он вздрагивает, судорожно пытаясь застегнуть ширинку на ходу, пока разворачивается. Его взгляд упирается в меня – капюшон накинут, руки в карманах куртки, поза расслабленная, но буквально наэлектризованная от скрытой угрозы. Я выгляжу как незнакомец.

А чувствую себя кем-то куда более жутким.

— Что? Язык проглотил?