Ковыляю к двери и осторожно приоткрываю ее дрожащими пальцами. Коридор снаружи залит полумраком, и низкий гул генератора отдается эхом, как сердцебиение в стенах.

Осторожно продвигаюсь по узкому проходу, тени цепляются за углы, как паутина. Всё пахнет хлоркой и чем-то металлическим... может, кровью. Кожа покрывается мурашками. Дохожу до второй, полуоткрытой двери и шагаю внутрь.

И замираю.

Блядь. Я знаю это место.

Даже в темноте узнаю пространство. Лестница, переломанная мебель, холодный отпечаток памяти, навсегда въевшийся в пол. Кейден когда-то стоял здесь, выбивая ответы окровавленными кулаками.

Я должен был быть рядом с ним всё это время, а не прятаться, как бесхребетный трус, за столом. У меня была та же подготовка, те же инстинкты. Я мог бы вынести тех людей так же чисто, как и он. Но тогда… он был замешан в какой-то извращенной херне.

И да, у меня есть свои причуды, но не такие. Не те, где ты голый, в самом разгаре траха, пускаешь кому-то кровь, будто это часть прелюдии. Я бы не смог стоять и смотреть на это – не смог бы притворяться, что это нормально. И, честно говоря, не думаю, что он хотел бы видеть меня в той комнате.

Просто надеюсь, что, где бы он ни был, он сможет меня простить.

Добираюсь до входной двери, тоже оставленной открытой из-за небрежной спешки Николаса, и выхожу в ночь. Холод обрушивается на меня, как пощечина. Плечо пульсирует в такт каждому удару сердца, и, кажется, я постарел лет на двадцать за последний час.

Ковыляю вперед, глазами обшаривая землю. Следы. Он неаккуратен, спешит. Расстояние между отпечатками увеличивается. Он бежит.

Черт. Я не успею его догнать. Нога волочится следом, будто принадлежит кому-то другому, каждый шаг – новая пытка. Всё равно заставляю себя идти, дыхание обжигает грудь. А потом слышу их – голоса.

Приглушенные. Низкие.

Ближе, чем думал.

А затем я вижу их.

Три силуэта.

Энни.

Та самая девчонка.

И Николас – его рука вытянута, пистолет направлен прямо в сердце Энни.

Я опоздал… или, возможно, пришел как раз вовремя, чтобы своими глазами увидеть, как потеряю всё.

— Давай, нам нужно идти, — говорю Бринн, осматривая местность. Дамба, у которой когда-то стояла, ...

— Давай, нам нужно идти, — говорю Бринн, осматривая местность. Дамба, у которой когда-то стояла, отчитывая Рин, покрывается рябью от ветерка. Меня тревожит, что это единственный звук, который слышу.

А затем хрустит ветка.

Мы обе резко поворачиваем головы на звук.

— Ц-ц-ц.

Кровь стынет в жилах.

Из тени выступает Николас. Он смотрит на меня, цокая языком, словно я провинившийся ребенок. Хватаю Бринн и притягиваю к себе, пряча нож у нее за спиной. Со стороны это будет выглядеть так, будто я просто ее обнимаю. Другую руку прижимаю к груди.

— Уже уходите? — произносит он, вытягивая пистолет. Дуло указывает прямо мне в сердце.

Делаю резкий вдох.

— Да, вообще-то. Мы сыграли в твою больную игру и выиграли. Так что мы уходим.

Чувствую, как Бринн дрожит, прижимаясь ко мне. Не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.

— Это так не работает, — говорит он. — Ты можешь уйти… со мной. Но она остается.

Бросаю взгляд на бледное лицо Бринн. Поверх уже высохших слез по щекам катятся новые. Могу спасти ее, если сдамся сама. Это достаточно просто.

— Хорошо. Она останется здесь. Мы уходим вместе.

Делаю небольшой шаг вперед – по-прежнему оставаясь рядом с ней, по-прежнему скрывая нож. Выглядит так, будто я собираюсь идти с ним.

Он смеется.

— Она остается… навсегда.

Бринн судорожно сглатывает, а я пячусь обратно.

— Ты психопат! — выплевывает Бринн.

— Это мой путь, детка. А ты сначала в своей жизни разберись, а потом критикуй мою.

И тут сердце пропускает удар.

Джоуи. Он выходит из-за спины Николаса.

Он спасет нас.

Слезы щиплют глаза, и радость на миг вытесняет страх, пульсирующий по венам. Всё будет хорошо.

Но… что-то не так.

Он движется слишком медленно – и это не та медлительность, что нужна для скрытности. Он ранен.

Листья хрустят у него под ногами. Он даже не пытается идти тихо.

Какого черта, Джоуи. Ты же угробишь себя.

— Как мило, что ты присоединился, — произносит Николас. Его голос звучит спокойно, слишком спокойно. Его глаза не отрываются от моих. — Мне казалось, мы договорились, что ты не будешь делать глупостей. Сделай одолжение. Встань рядом с Энни.

Джоуи подчиняется. Вот так просто. Без колебаний.

Какого хрена?

Он ковыляет, лицо искажено болью. Он пытается это скрыть, но его глаза загораются, когда встречаются с моими. Не могу сдержать улыбку, что проскальзывает наружу.

Джоуи встает рядом. Мне хочется обвить его руками.

— Ты в порядке? — шепчу.