В глазах блестят слезы, и я чувствую, как в животе оседает тяжесть сожаления, бьющая под дых.

— Нет. Это сделал я.

Слова повисают между нами тяжелым грузом. Она замолкает, но я чувствую эту перемену – боль и недоверие.

И я ее не виню.

Просто надеюсь, что она не возненавидит меня за это.

— Понимаешь… Лиззи не то чтобы сама пытала Рин, но и не пыталась это остановить. Она была соучастницей. Ребята думали, что, возможно, она выведет нас на Николаса или Маркуса. Но шансов не было. Она была слепа – буквально. У нее не было глаз. Рин получила свою месть.

Смотрю на Энни, но она уже отстраняется.

— Один из наших должен был подлатать Лиззи и вывести в безопасное место. Но, видимо, он тоже не захотел ей помогать. Она там наощупь пыталась найти выход, и я… — отвожу взгляд. — Хотел ей помочь. Правда хотел. Но потом подумал – да пошла эта сука на хуй – и толкнул ее с лестницы.

Это было помутнение рассудка. Временное. Импульсивное. Она ранила Рин, а это ранило Кейдена – а меня? Это уничтожило меня

Порочный круг, боль переходит из рук в руки.

Я бы пошел на всё ради тех, кого люблю.

Думаю, большинство людей поступили бы так же.

Ее глаза округляются, но она молчит.

— Она упала. Я выставил это как несчастный случай. И если кто ее и убил, то это я, — выдыхаю, и это признание обжигает язык. — Может, она и вывела нас на Николаса. Если бы мы сели ей на хвост, возможно, избежали всего этого. Две смерти… бессмысленные.

— Я бы сделала то же самое, — тихо произносит она.

Усмехаюсь едва слышно.

— Брось, ты бы и мухи не оби…

Я осекаюсь. Она убила. И не просто кого-то, а человека. Угрозу. И это воспоминание, которое ей уже не забыть.

— Не знала, что способна на такое, — шепчет она. — Думала, достаточно просто сажать монстров за решетку. А теперь я сама одна из них.

Провожу большим пальцем по ее щеке.

— Ты ни капли на них не похожа.

Она встречается со мной взглядом, ее глаза влажные от слез и умоляющие.

— Ты так и не рассказал, откуда у тебя шрам на груди.

Ну и дела... вот это резкий поворот.

Не то направление, в котором, как я думал, пойдет наш разговор, но в этом вся она. Непредсказуема до чертиков.

Давно оставил попытки понять ход ее мыслей. И всё же, если именно такая смена темы поможет ей отвлечься, – не стану допытываться, с чего вдруг мы заговорили о моем шраме.

Она просовывает ладонь под мою футболку, пальцы скользят по стянутой, неровной коже на груди.

— Во флоте. Нас взяли на абордаж. Меня схватил пират, приставив нож к груди. Проткнул бы сердце, если бы не вмешался Кейден. Он спас мне жизнь. Вот почему я пошел вместе с ним против системы. Просто не мог его бросить. Мы вместе с первого дня. Рин много для него значила. А значит, и для меня.

Энни молчит какое-то время.

— А я? Я что-то значу?

Боже. Этот вопрос. Бьет сильнее, чем тот нож.

— Еще как, — говорю я. — Мы все из одного теста.

Она улыбается и игриво шлепает меня по груди.

— Ой, ну ты и лапочка.

Эта легкость висит в воздухе всего секунду, а потом она переводит взгляд и кивает в сторону входа в палатку, указывая на то, что лежит снаружи.

— Что будем с ним делать?

— Я разберусь. Но ты же понимаешь – нам нужно снова уходить.

Она вздыхает.

— Да. Понимаю.

Я медлю. Тишина натягивается между нами, как нить, которую тянут слишком сильно. Ее лицо покрылось красными пятнами от слез, но всё равно – всё равно – есть нечто поразительное в том, как она пытается держаться несмотря на дрожащие руки.

Хочу прикоснуться к ней. Не из жалости. Просто чтобы напомнить, что она не одна… что бы ни случилось.

Но я сдерживаюсь.

Вместо этого просто произношу:

— Поговорим, когда уберемся отсюда.

Она поднимает на меня взгляд. В ее глазах что-то вспыхивает – неуверенность, любопытство, может, даже надежда. Или мне это только кажется.

— У меня есть план, — добавляю. — Но он сработает, только если ты в деле.

Она медленно кивает – будто слышит в моих словах больше, чем произношу.

Потом ее взгляд скользит к моим губам – и всего на один короткий вдох мой тоже опускается к ее.

Ничего не происходит.

И в то же время меняется всё.

Воздух между нами искрит от невысказанных мыслей. От несбывшихся «а что, если».

Но сейчас не время.

Пока нет.

Я отступаю назад. Даю пространство. Позволяю ей самой сократить эту дистанцию, когда она будет готова.

Но когда этот момент настанет – я совершенно точно не буду с ней нежен.

Энни отключилась. От переизбытка эмоций у нее словно случилось короткое замыкание, и она проплакала до полного изнеможения. Мне хотелось и дальше держать ее в объятиях. Гладить по волосам. Притворяться, будто всё может быть просто.

Но нужно разобраться с трупом.