— Ну, ни хрена себе, Шерлок. И почему же?

Тим бросает взгляд в мою сторону – будто я сейчас брошусь его спасать. Идиот.

— На меня не смотри, — бормочу, скрещивая руки. — Ты сам по себе.

Он облизывает губы, и говорит едва слышным шепотом.

— Потому что… ты его сестра.

Мозг на секунду зависает. Ебаный в рот.

Лицо Энни искажается от недоверия.

— Нет. Ты лжешь.

— Нет? — Тим склоняет голову набок. — Тогда объясни, почему один из номерных знаков с машины твоих родителей так и не нашли?

Она замирает. Тишина обхватывает нас тисками. Кажется, даже лес вокруг перестает дышать. Слышу мягкий шелест листвы… и, возможно, урчание собственного желудка. Ладно, может, и нет, но воздух настолько неподвижен.

Должно быть, это какая-то значимая информация, в которую я не посвящен, потому что тело Энни цепенеет так, будто ее только что отключили от реальности.

Делаю осторожный шаг в ее сторону.

— Энни…

— Отъебись от меня! — огрызается она, направляя нож в мою сторону.

Дважды ебаный в рот.

— Я не враг, милая, — поднимаю ладони, медленно и плавно, – словно пытаюсь успокоить дикого зверя. Потому что прямо сейчас она именно им и является.

— Он не может этого знать. Никто не знает. Этой информации не было в открытом доступе, — кричит она, и голос у нее ломается, а нож дрожит в побелевших пальцах.

Тим заливается смехом у нее за спиной.

— Тебе никогда не казалось это странным? Тот же цвет волос. Те же глаза.

— Заткнись! — вопит она, и голос срывается. — Этого не может быть…

— О, очень даже может, — говорит он с ухмылкой. — И поверь мне – он пойдет на всё, чтобы вернуть свою младшую сестренку.

Я снова тянусь к ней, мягко касаясь запястья.

— Его нельзя оставлять в живых, Энни.

Она встречает мой взгляд, но глаза у нее остекленевшие и отстраненные, словно изучая незнакомца, которым стала для самой себя.

— Я не могу.

— Ничего страшного. Отдай мне нож.

Но Тим скалится.

— Может, это и неправда. Характеры не сходятся. Ты слабая. Николас никогда бы не колебался.

Что-то в ней меняется. Словно по ее душе скользит тень. Зрачки расширяются, челюсть сжимается – выражение лица каменеет, превращаясь во что-то такое, чего я никогда раньше у нее не видел.

— Я ни капли на него не похожа, — шепчет она. — Была бы похожа – стала бы тебя пытать. Может, даже изнасиловала бы ради смеха. Ведь именно так он и поступает, правда?

Она наклоняется ближе, и от холода в ее голосе мог бы замерзнуть сам ад.

— Но я? Я делаю это не ради удовольствия. Я делаю это ради мести.

И с этими словами она вонзает нож ему в горло.

Глаза Тима расширяются – становятся размером с чайные блюдца, – а руки взлетают к шее в попытке зажать рану. Кровь хлещет густыми, горячими толчками, булькает сквозь губы, как адский фонтан. Нож выскальзывает из пальцев Энни и со стуком падает вниз. Земля принимает всё, пропитываясь алым.

Подхватываю ее в тот момент, когда она оседает, и рыдания сотрясают всё ее тело. Я держу ее, просто прижимаю к себе, пока буря не стихает до дрожи, а дыхание не выравнивается.

Затем несу ее в палатку, ложусь и устраиваю ее голову у себя на груди. Перебираю пальцами ее волосы, и каждый нерв во мне гудит от осознания тяжести того, что она сделала. Того, что я позволил ей сделать.

И не могу перестать задаваться вопросом…

Я только что наделил ее силой – или уничтожил?

— Это не может быть правдой, так ведь? — всхлипывает она, уткнувшись мне в грудь. Футболка промокла насквозь, но мне плевать.

— Честно – не знаю, — признаюсь. — Мы нарыли ровно столько, чтобы тебя выследить, но ты никогда не была в фокусе. Всё указывало на Лиззи – ее имя было повсюду. А Николас? Он был призраком. Ни фамилии. Ни цифрового следа. Фотографий его лица просто не существует… а чтобы такое провернуть, нужно пиздец как постараться.

Она мотает головой, прижимаясь ко мне.

— Но я бы знала, если бы у меня был брат. Разве нет? Я бы помнила.

Помнила бы? Я видел, как травма перепрошивает мозг. Хоронит воспоминания. Черт, да я и сам кое-что похоронил.

— Не знаю.

Она шевелится, поднимает голову и смотрит на меня.

— Кто такая Лиззи? И где она сейчас?

Сглатываю, и к горлу подкатывает ком вины – густой, тошнотворный.

— Ну… — делаю паузу. Я этим не горжусь. — Когда мы тебя нашли, то привезли на базу. Пришлось вколоть тебе успокоительное – ты нам не доверяла.

Вскидываю руки и быстро добавляю:

— Абсолютно оправданно.

Она молчит, но я вижу, как она закрывается, как сжимается челюсть.

— Кейден попросил охранять твою комнату – никого не впускать, пока не приедет Рин. Ей нужно было кое с чем закончить.

— То есть закончить с убийством сестры? — выстреливает она. Голос надломлен. — Она и Лиззи тоже убила?