Поездка короткая, но каждая секунда ощущается обратным отсчетом. Маркус ждет на складе впереди. Николаса пока не видно, но Маркус скрывался один.

Я не мог войти, когда мы его нашли. Ярость, копившаяся во мне, была слишком нестабильной, слишком опасной. Боялся, что не убью его на месте. Рин заслужила этот момент – встретиться с ним лицом к лицу, свершить свое правосудие.

Джоуи проделал всю черную работу, связав Маркуса, как свинью, которой он и является. Ублюдок жил в роскоши – склад оборудован лучше, чем какое-нибудь сраный SPA-отель. Всё это время я собирал Рин по кусочкам.

Она не готова. Не по-настоящему. Каждый раз, когда мы были вместе, она не снимала одежду. Он отнял у неё так много.

А теперь его сожгут до тла за это.

Я так зла, что чувствую себя вулканом, который бурлит и кипит, и каждое хреновое событие усилива ...

Я так зла, что чувствую себя вулканом, который бурлит и кипит, и каждое хреновое событие усиливает давление, пока, наконец, не произойдет извержение. Разрушение. Энни, наверное, теперь ненавидит меня, и я даже не могу ее винить. Но как она могла просто уйти? От меня? От возмездия? Как будто она не хочет разорвать на куски монстров, которые насиловали и убивали этих женщин прямо у нее на глазах. Как она просто… отпустила ситуацию? То, что я увидела в ее глазах, должно быть, означало, что наша дружба рушилась, кусочек за кусочком. Она всегда говорила мне сопротивляться, стоять на своем. И что теперь, когда я именно это и делаю? Теперь я злодейка.

Фыркаю, позволяя своему разочарованию выплеснуться в резком выдохе. Кейден слегка поворачивает голову, но крепко держит руки на руле. Мы припарковались возле склада, воздух между нами тяжелый от невысказанного напряжения. Несмотря ни на что, я чувствую… себя цельной в его присутствии. Заземленной. Как будто его непоколебимое спокойствие – единственное, что удерживает меня на краю, не давая сорваться.

Но я знаю, о чем он думает. Он не верит, что я готова.

А я готова.

Пиздец как готова.

Он глушит мотор, тянется к заднему сиденью и достает черную спортивную сумку.

— Готова?

Быстро киваю, собираясь с духом. Нервы вибрируют, как провода под напряжением, – но я направляю энергию в нужное русло, заставляя себя быть жестче. Сильнее.

Мы вместе выходим из машины. Кейден закидывает сумку на плечо и идет к складу. Я следую за ним, предвкушение и страх трепещут внутри. В тот момент, когда он открывает дверь, я замираю.

Комната выглядит пугающе чистой, стены и полы такого белоснежного цвета, что по коже бегут мурашки. Точно как в том доме. Взгляд падает в центр помещения, где под верхним освещением поблескивает отделанный мрамором джакузи. Прохладный воздух касается кожи, и меня пробирает дрожь. Скольких женщин он приводил сюда? Сколько жизней оборвалось в этих стерильных стенах?

— Посмотри наверх, — бормочет Кейден.

Прослеживаю за его взглядом, и всё внутри переворачивается. Маркус висит в воздухе, его руки и ноги связаны за спиной, тело болтается, словно ветка омелы. Потолок над ним представляет собой стеклянную панель, за которой в ночном небе холодно мерцают звезды.

Рука Кейдена опускается мне на плечо. Если бы это был кто-то другой, я бы сбросила ее, но его прикосновение меня успокаивает. Словно он мой якорь.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он.

Заставляю себя сосредоточиться.

— Нас могут увидеть? — голос дрожит, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри.

— Нет, — говорит он. — Это зеркальное стекло. Здесь только ты и я.

Сумка с глухим стуком падает на землю.

— Тогда давай начинать, — говорю, дыхание поверхностное, но ровное.

Он расстегивает молнию на сумке и достает огромный страпон. Металлические шипы, торчащие из него, ловят тусклый свет, отбрасывая искаженные блики, которые, кажется, излучают темную, пульсирующую энергию.

— Что это, черт возьми, такое? — моргаю, издавая нервный смешок.

Кейден ухмыляется.

— Только если ты сама этого захочешь. Надевай, сделай своим, — Кейден понижает голос. — Хотя… Я рад, что у тебя его нет. Мне пришлось бы привыкать к такому. Я бы справился, но всё же.

Я сухо смеюсь.

— Это и есть настоящая любовь, да?

— Это вечная любовь, — говорит он, и его улыбка становится шире.

Мое сердце смягчается, несмотря на хаос момента.

— Я люблю тебя, — говорю, забирая у него страпон.

— Я тоже люблю тебя. Буду любить всю жизнь, и даже в следующей жизни, — отвечает он.

Я усмехаюсь.

— Что, если нас раскидает по разным странам?

— Я найду тебя, — его искренность непоколебима.

— Что, если мы будем разного возраста?

— Я буду ждать тебя… снова. Я терпеливый человек.

— А если нам не суждено быть вместе?

— Тогда я заставлю судьбу передумать.

Его слова должны ужаснуть меня, но они лишь возбуждают меня. Тело гудит от предвкушения, а разум мечется между страхом и электрическим напряжением от его напора.