Руки дрожат, когда перебираю другие DVD-диски. Голоса снаружи становятся громче, шаги приближаются. Мое сердцебиение учащается, когда достаю последний DVD, помеченный именем Энни, и засовываю его внутрь. Сейчас она в камере, выглядит худой и изможденной, читает книгу. Я задыхаюсь – она читает мою книгу. Ту, которую я носила с собой много лет, с которой приехала сюда, как будто это единственное, за что можно было держаться. По крайней мере, с ней есть частичка меня – вероятно, это какая-то извращенная идея Маркуса, чтобы помучить ее. Она жива, но едва держится. И я знаю, что долго не протяну, не после того, что Николас сделал со мной.

В ящике под DVD-дисками кое-что привлекает внимание. Мой телефон и его копия, идентичная, за исключением того, что на моем нет трещинки. Там разбросаны и другие вещи, но одна выделяется: конверт. Тот, который мне передала Энни, от Кейдена.

Дрожащей рукой вскрываю конверт. Два письма сложены вместе. Разворачиваю бумагу, пробегая глазами по словам, и они ударяют меня словно кулак под дых. Одно письмо датировано до нашей встречи, а другое – после нашего первого свидания.

Падаю на пол, прижимаю колени к груди, слезы капают на бумагу, которую сжимаю. Я должна была бы ...

Падаю на пол, прижимаю колени к груди, слезы капают на бумагу, которую сжимаю. Я должна была бы испугаться, узнав, что он следил за мной, но ничего подобного не чувствую. Это, несомненно, самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня. Каким-то образом, в глубине души, я всегда знала, что кто-то присматривает за мной. Время от времени находила в своем фургоне наличные – немного, ровно столько, чтобы не голодать. Однажды мои старые, поношенные ботинки исчезли, а на их месте появились новые. Я даже зашла так далеко, что оставила записку с просьбой познакомиться, кто бы это ни был. Но он так и не появился. Эти жесты были добрыми, утешающими, ничего похожего на вторжение. Никакого страха... пока не появился мой бывший.

Мы познакомились в пабе; он заметил обновку, пошутил, даже подмигнул. Было легко предположить, что за всем этим стоит он. Итак, я намекала на другие подарки, которые получала, и он никогда не отрицал этого. Думала, что это он заботится обо мне, тот кто присматривает за мной. Поэтому переехала к нему, думая, что нашла надежного человека. Какое-то время всё было хорошо – пока потом не полетело к чертовой матери.

Оглядываясь назад, понимаю, что всё сходится. Мой бывший никогда бы меня не отпустил добровольно, должно быть, Кейден как-то повлиял на это.

Во мне зреет так много вопросов, но сомневаюсь, что когда-нибудь получу ответы – во всяком случае при жизни. Может быть, я вернусь с того света, чтобы узнать всю правду у Кейдена, навеки с ним и в жизни, и в смерти.

Дверь спальни со скрипом открывается. Я резко выпрямляюсь, тело кричит от боли, в горле першит от жажды, голова тяжелая от усталости. Тащусь к двери гардеробной, запираюсь изнутри и придвигаю перед ней стеллаж. Взгляд прикован к экрану, на котором изображена Энни.

— Я люблю тебя, Энни, — шепчу, и слезы текут по моему лицу. И тут я замечаю его – выключенный Wi-Fi роутер.

— Рин! Открой эту чертову дверь! — голос Маркуса грохочет, он колотит кулаками по дереву.

Я не обращаю на него внимания и тянусь за роутером. Слова Кейдена эхом отдаются в голове: «Всё, что мне нужно, – малейший след, – что угодно, связанное с тобой». Включаю его, молясь, чтобы он искал и Энни тоже. Облегчение накрывает волной, когда загорается индикатор сигнала Wi-Fi. Смотрю прямо в объектив камеры в углу гардеробной, мой голос становится едва слышным.

— Кейден, это Рин. Мне жаль… пожалуйста, прости меня. Найди Энни…

Удары в дверь становятся всё более неистовыми, крики Маркуса сливаются в глухой рев. Дверь дребезжит на петлях, полки сотрясаются от каждого удара. Конструкция долго не продержится. Опускаю взгляд на стальное лезвие в своей руке. Прижимаю его к запястью, холодный металл странно успокаивает. Нежно целую татуировку лимона на запястье, единственную правильную отметину на этой измученной коже, и делаю первый надрез.

Я почти не ощущаю жжения. Кровавые капли стекают по руке, и на краткий миг ощущаю... умиротворение. Как будто боль уходит, покидает меня капля за каплей. Жаль, что до этого дошло, но не могу рисковать и позволить Маркусу снова добраться до меня или, что еще хуже, остаться в живых. Делаю надрез глубже, снова и снова, пока рука не становится слишком тяжелой. Я позволяю ей упасть, перед глазами всё плывет, когда слышу, как дверь разлетается в щепки, а DVD-диски рассыпаются по полу.