Мое запястье ноет при воспоминании о порезах, сделанных в безуспешной попытке покончить с этим адом. Потираю татуировку с лимоном на запястье, как будто это может придать мне смелости продолжать. Представляю Кейдена, и во мне вспыхивает искра, зажигая волю к побегу.

Внезапно на крыльце загорается свет. Задний двор заливает свет, прогоняя тени. Мое сердце подпрыгивает, колотясь так быстро, что кажется, будто оно пытается вырваться из груди – по крайней мере, часть меня наконец-то освободиться. Спрятаться негде. Маркус идет за мной. И никто даже не знает, что я пропала.

Осматриваю двор. Мой единственный шанс – скрыться в зарослях, в надежде найти дорогу или дом – хоть какой-нибудь признак цивилизации. Бросаюсь вперед, тело движимо лишь желанием выжить. Пожалуйста, хоть бы у меня получилось бежать на полной скорости, а не ковылять, как раненная птица. Дыхание сбивается, горло саднит, как будто в нем застряло что-то тяжелое, душащее меня.

Ветки хрустят под ногами, пока мчусь сквозь деревья, их ветви царапают лицо, хватая меня, как руки скелета. Не обращаю внимания на боль, бывало и хуже. Мужской голос эхом разносится по лесу, заставляя сердце биться быстрее. Маркус догоняет. Я заставляю себя бежать еще быстрее, чуть не спотыкаясь о поваленное дерево, голень горит от удара. Его шаги приближаются. Не могу разобрать его слов, но его близость очевидна.

Нельзя поддаться панике. Не могу позволить ему поймать меня. Деревья редеют, не давая больше укрытия. Резко торможу, сердце бешено колотится, когда я падаю на четвереньки у края обрыва. Здесь темно, и невозможно разглядеть, так глубоко внизу. Но другого выхода нет.

Листья хрустят у меня за спиной, ближе, слишком близко. Я делаю судорожный вдох, закрываю глаза и прыгаю.

Как только ноги отрываются от земли, чья-то рука резко дергает меня назад, обхватывая за талию и ...

Как только ноги отрываются от земли, чья-то рука резко дергает меня назад, обхватывая за талию и оттаскивает от края пропасти. Почти неминуемая гибель, на которую я рассчитывала, снова украдена. Борьба внутри меня угасла еще в тот момент, когда решила прыгнуть, поэтому неудивительно, что силы покидаю тело, когда меня бросают на землю, задыхающуюся и разбитую вдребезги. Я лежу, ночной воздух давит на меня, а глаза медленно открываются навстречу сияющей, бдительной луне. Ее свет пронизывает темноту, окрашивая всё вокруг в холодный, равнодушный серебристый цвет.

В бок прилетает удар – наверное Маркус пнул меня, но я даже не вздрагиваю. Всё, что вижу, это луну, безмолвный далекий маяк, зовущий присоединиться к его мерцающим звездам. Веки тяжелеют, слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми, позволяю своей голове безвольно склониться набок, сдаваясь.

Теплые руки касаются моего лица, грубые, но почему-то нежные, а затем встряхивают меня с новой силой. Должна ли я открыть глаза, чтобы встретиться лицом к лицу с собственной смертью? Без сомнения, Маркус достаточно жесток, чтобы потребовать этого. Зажмуриваюсь, он не получит такого удовольствия.

— Рин!

Этот голос – Кейдена – прорезает тьму, нежный и чистый, полный отчаяния. Резко открываю глаза, почти боясь взглянуть, но вот он, смотрит на меня так, словно весь его мир раскололся на части. У меня галлюцинации? Неужели тень смерти затуманила мои чувства? Я моргаю, пытаясь отделить реальность от того, что кажется каким-то несбыточным сном.

— Рин, ты меня слышишь? — спрашивает он дрожащим голосом, стягивая с себя куртку и накидывая ее мне на грудь. Меня окутывает знакомый лимонный аромат, теплый и успокаивающий, чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Я так устала. Единственная искра, которая осталась, – это неразрывная связь с Кейденом, притяжение, которое я бесчисленное количество раз пыталась игнорировать. Позволяю слезам пролиться, оплакивая всё, что мы никогда не разделим, из-за того, что части меня рассеялись, как пепел, сожженные до неузнаваемости.

Пытаюсь произнести слова, чтобы извиниться перед ним, но они застревают в горле, сдавленные и рваные. Моя грудь содрогается от беззвучных рыданий, поэтому вместо этого я просто киваю – это мое сломленное извинение.

— Чертова сука! — кричит Кейден срывающимся голосом. Мои глаза расширяются от удивления – почему он так меня называет? Он внезапно встает, и я ошеломленно наблюдаю, как он замахивается ногой, и раздается жестокий, тошнотворный удар.

— Пожалуйста, перестань! — вопит женский голос. Лиззи. Я слабо поворачиваю голову и замечаю, как она съеживается, сворачивается калачиком, но Кейден снова пинает ее, на его лице отражается ярость.

— Она умоляла тебя остановиться? Ты остановился, когда она попросила? — рычит он, сопровождая свои слова еще одним жестоким ударом.

Она всхлипывает, съеживаясь еще больше.

— Я ничего не делала.

— Ага, значит, мне показалось, как ты ее пнула? — его голос становится ледяным, прежде чем снова смягчиться, когда он переключает свое внимание на меня. — Любовь моя... Она говорит правду?