И вот стою у его двери в лоскутках, которые больше похожи на подарочную упаковку, чем на одежду – грубые ленты обвивают мое тело. Тошнота подступает комом к горлу, но я заставляю себя сделать шаг вперед. Дверь распахивается, и, к моему ужасу, там стоит она – та самая девушка, что вручила мне крест, глядя с такой жалостью. Что она здесь делает?

С трудом сглатываю, слова застревают у в горле.

— Привет...

— Не разговаривай со мной.

В ее голосе сквозит презрение, а в глазах холод. Она осматривает меня, и я понимаю, что она не считает меня человеком. Словно я насекомое, которое можно раздавить каблуком.

Отшатываюсь, чувствуя, боль от ее слов. Всё это игра, говорю себе. Она скрывает свои настоящие чувства. В конце концов, всё в этом доме записывается. И всё же страх колет спину иголкаии, чувствую, словно тону, задыхаюсь с каждым ударом сердца.

— О, мой подарок. Рождество в этом году наступило раньше.

Новый голос разносится по воздуху. У меня сжимается грудь, голова резко дергается в сторону, глаза расширяются. Нет. Этот голос. Слишком знакомый.

Девушка расплывается в зловещей и торжествующей улыбке, когда за спиной со щелчком закрывается дверь. В поле зрения появляется фигура, рыжие волосы блестят в тусклом свете. Чувствую, как по щеке стекает капелька пота, когда он подходит ко мне – тот самый ублюдок, что лапал меня в прошлый раз. Он целует женщину в щеку и шлепает ее по заду, небрежно и по-собственнически.

— Милая, я так рад, что ты согласилась участвовать в этом вместе со мной, — он гладит ее по щеке, и она наклоняется навстречу его прикосновению. Они пара. Больная, извращенная парочка.

— М-м, выглядишь намного лучше, чем когдаьвидел тебя в последний раз, — мурлычет он, облизывая губы. — Соскучилась по моему члену?

Сдерживаю подступающую к горлу желчь, отчаянно оглядывая комнату. Обычно есть какое-нибудь успокоительное, какой-нибудь наркотик, чтобы отключиться, но на этот раз ничего нет. Спасения нет.

Он протягивает руку, сжимая мою ладонь своими ледяными пальцами.

— Простите, мы не были официально представлены друг другу, — он ухмыляется. — Я Николас. А это Лиззи. Ей нравится смотреть, — он целует тыльную сторону моей ладони, и я с отвращением отдергиваю ее.

Мой взгляд становится жестче, и я впиваюсь глазами в Лиззи.

— Если тебе нравится наблюдать, зачем пытаться помочь мне?

В ее голосе звучат мрачные нотки насмешки.

— Помочь тебе? Это была просто подстава. Я подслушала ваш маленький план с тем мужчиной, — ее улыбка кривится. — Кейден, верно? Я предупреждала Маркуса, но не ожидала, что тебя поймают так скоро. Хотела увидеть, как ты будешь страдать…

Внутри вспыхивает паника, заставляя застыть на месте. Потираю татуировку на запястье – нервная привычка, от которой не могу избавиться.

— Что случилось с Кейденом?

— Мужчина, с которым ты надеялась сбежать? — она смеется, и в этом звуке слышится сплошная злоба. — Я отвлекла его. Он пытался помочь тебе, но машина сорвалась с места прежде, чем он успел приблизиться. Затем, когда он попытался добраться до своей машины... Вот незадача, все четыре шины были таинственным образом проколоты, — она притворно ахает, округляя глаза в притворном удивлении.

— Этим самым ножом, кстати, — говорит Николас, подбрасывая лезвие в руке. Он снова ухмыляется, его глаза хищно блестят. — Готова к ночи, которую никогда не забудешь?

Отступаю, желудок скручивает от страха. На их лицах застыли кривые улыбки – они питаются моим страхом.

— Не волнуйся, — шепчет Николас низким, сочащимся ядом голосом. — Я не испорчу твое красивое личико... сильнее, чем оно уже испорчено.

Задерживаю дыхание, стук сердца отдается в ушах. Бежать некуда, спрятаться негде.

Я могла бы закричать, но знаю – Николас примет мой крик, как дьявольская сущность принимает жерт ...

Я могла бы закричать, но знаю – Николас примет мой крик, как дьявольская сущность принимает жертву. Что хуже – смотреть в лицо чистому злу или знать, что оно существует, но притворяться, что его нет? Сердце сжимается от осознания того, что Кейден пытался – пытался добраться до меня, сдержать свое обещание. Но, возможно, нам не суждено было быть вместе. Никогда в жизни не чувствовала себя такой загнанной в ловушку, и всё же... часть меня шепчет, что сама виновата.

Я оттолкнула Кейдена, проигнорировала все свои внутренние предупреждения и позволила себе съехаться с Маркусом. Отгородилась от лучшей подруги, струсила и не остановила ее, когда она почувствовала, что что-то не так. Маркус всегда прятался за маской доброты, но где-то в глубине души я знала, что это всего лишь притворство. И когда Энни исчезла, знала, что Маркус как-то связан с этим. Так что, если сейчас со мной что-нибудь случится, что ж… это моя вина. Возможно, я это заслужила.